11
0Краем глаза вижу, как валятся пацаны. Кто насовсем, кто старается вжаться в твердую почву, чтобы дать огневой отпор.
В дыму от близкого разрыва гранаты, выведшего меня из кратковременной комы, прыгаю на землю, пытаюсь отползти на спине, лежа стреляю куда-то не глядя. Автомат в трясущихся руках ходит ходуном. В башке толстым басом гудит большой колокол...
За плоским валуном мы оказались вдвоем с майором.
- Ничего себе, сходили на встречу, - громко говорит, отдуваясь Гранит. Обе ноги его посечены камнями и осколками ниже колен, левая, похоже, перебита, ""комок"" набух кровью.
Пули высекают из камня крошку, зло визжат, срикошетив, с глухим стуком впиваются в стволы деревьев.
Вижу себя словно со стороны - оглушенный, испуганный, чумазый мальчишка со сползшей на лоб банданой меняет рожок в автомате.
- В ловушку привел, сволочь! - кричит майор не то мне, не то исчезнувшему проводнику, не то Господу Богу.
Я слышу его словно издалека, хоть и орет он возле моего уха. Пальнув в небо из ракетницы, Гранит кричит мне прямо в лицо:
- Не ранен? Стреляй давай!
Протягиваю к нему руки со своим ИПП, хочу его перевязать, он бьет меня в грудь кулаком, отталкивает от себя.
- Стреляй, мать твою! Сейчас полезут!
Майор бросает из-за камня гранаты, сначала свои, потом две из моих. Кто-то далеко впереди кричит про Аллаха, кто-то справа стонет. Положив руку с автоматом на валун, выпускаю на крик полрожка, затем веером вторую половину."
"Один за другим затихают автоматы пацанов. Двое за соснами по флангам еще стреляют одиночными, берегут патроны. Издевательские выкрики звучат совсем близко, нас призывают сдаться. Майор приказывает мне уходить пока не обступили и есть возможность отползти назад по склону.
Чернота...
Врубается сознание. Холодным ветерком проносится облегчение: сон это...
Долго не отпускает, три раза от и до перед глазами прогоняется. Каждый раз ощущения в точности как тогда: первоначальный ступор, растерянность и чувство животного страха. Глаза открывать не хочется, вдруг снова окажусь в госпитальной палате с зелеными стенами, там по утрам стоит такая же ватная тишина, нарушаемая лишь храпом и стонами товарищей по несчастью.
Мозг начинает цепляться за звуки. Нет в моей палате так не храпели. Это какой-то один виртуоз выкаблучивает. С переливом.
Глаза разлепил и не знаю радоваться или огорчаться. С одной стороны я не в госпитале, с другой - все еще не в своем времени. Топчан под боком жесткий, в комнатушке полумрак, утренний свет еле проникает сквозь узкое оконце. Колокол в голове так и гудит. Начинаю вспоминать прошедший день и понимаю отчего в моем органоне присутствует такой дикий дискомфорт.
