4
0Беги! Этот зверь и дитя малое не пощадит! Ну же! Береги тебя Господь!
И насильно выпихнула в дверцу. Митя упал в снег, бесшумно. Откатился на обочину, где сугробы.
К покривившемуся дормезу подошли пятеро.
— Вишь, барин, ось треснула, — сказал один. — Тут возни дотемна. Пока в лесу подходящее дерево сыщешь, пока приспособишь. Каретища вон какая, осина или берёза не пойдёт, дубок нужен. Как бы ночевать не пришлось.
— Ничего. — Пикин возвышался над прочими на полголовы. — Я в карете у печки, а вы костёр разожгёте. Что встали? Вы двое — марш в лес! А ты и ты — приберите здесь.
Отдав приказание, гвардеец вернулся к дормезу. Поставил ногу на ступеньку, сдёрнул с головы шляпу, поклонился.
— Мадам, кажется, нам предстоит романтическая ночь. Во избежание двусмысленности, положу меж нами обнажённый меч, как непреклонный Роланд.
И загоготал, невежда. Это надо же Роланда с Тристаном перепутать!
Пятясь по-рачьи, Митя пополз к лесу. За чёрными кустами, сплошь в красных капельках ягод, выпрямился и побежал.
Кое-как добрался до тропки, тогда стал думать.
Они тут застряли до утра. Значит, Павлину ещё можно спасти. Нужно привести людей — только и всего.
Вопрос: где найти людей?
Точное местонахождение неизвестно. Где-то между Чудовым и Новгородом. Какое тут ближнее поселение, сколько до него идти и в какую сторону — Бог весть.
А охотничий домик?
Не так уж далеко от него отъехали. Версту, много две.
Это надо поворотить назад и держаться поближе к дороге, только и всего.
День начинал меркнуть, но до темноты время ещё было. «Я спасу вас, драгоценная Павлина Аникитишна», — сказал Митридат вслух и побежал по узкой тропинке, очень возможно, что вовсе не человечьей, а звериной. Где-то в той стороне должна быть вырубка и домик.
По лицу били скорбные зимние ветки, и думы были тоже невесёлые. Отчего злодейству в мире всегда широкая дорога, а добродетели узкая тропа, поросшая колючим терновником? И ещё. Взять вот Павлину, Пашу. К чему такой красавице ниспослано бремя душевной тонкости, достоинства и свободолюбия? Ведь без этого груза её жизнь была бы куда проще и приятнее.
Что это за крест такой — благородство, мало того что влекущее человека к тяжким испытаниям, но к тому же ещё оставляемое без всякого воздаяния за муку и вознаграждаемое за неё лишь несчастьем, или страданием?
Глава девятая
МОСКВА И МОСКВИЧИ
— Столько настрадалась, такие муки из-за него вынесла! — причитала разобиженная Валя.
