Весь твой, только твой эльф

Валонсо успокаивал себя едой, а мне кусок не лез в горло. Я то и дело выглядывала наружу и наблюдала за темнеющим небом.

Как и было обещано, за нами пришли с первыми звездами.

— Куда вы нас ведете? — спросила я, когда мы приблизились к краю лагеря. Отсюда были видны навесы, под которыми устроилась наша свита."

"Охранники спали, все до единого, хотя должны были обеспечивать безопасность имперских дипломатов. В груди вспыхнул гнев — бездельники! Но возмущение вскоре было сметено и потушено волной леденящего ужаса. Люди распластались на земле в неестественных позах, будто стояли, стояли — и вдруг упали замертво, настигнутые стрелой или сердечным приступом.

— Они убили их, — проскулил Валонсо мне на ухо и задрожал всем телом.

К своему облегчению, я заметила, что грудь одного мужчины, лежащего на спине, вздымается от дыхания.

— Не убили. Использовали на них свои травы.

— Что они собираются с нами сделать? — Лицо моего друга напоминало гипсовую маску с темными прорезями для глаз. Его походка стала дерганной, будто у сломанной механической игрушки из тех, которые приводятся в движение ключиком в спине. — Это ты виновата! Я говорил, что надо улепетывать отсюда, что добром эта затея не кончится.

— Успокойся. Может, это проверка нашего мужества. А ты ее сейчас провалишь!

Я обманывала себя — пыталась удержаться на краю паники, не рухнуть в черную холодную бездну, где нет места рациональным мыслям, где ты уже собой не владеешь и превращаешься из человека в скулящее животное, ослепшее, оглохшее, отупевшее от ужаса.

Последние палатки остались позади. Вдалеке, на пути к горам, я заметила кольцо пылающих костров. Нас вели к ним.

На фоне костров ярко выделялись человеческие фигуры, облитые оранжевым светом пламени.

— Что там? Куда вы нас ведете? — я снова задала этот бесполезный вопрос, понимая, что, как и в прошлый раз, не дождусь ответа. Мой голос до того охрип, что говорить получалось только шепотом.

Валонсо, прежде идущий рядом со мной, замедлил шаг, начал отставать. В какой-то момент он резко дернулся в сторону и попытался сбежать от наших конвоиров в ночную степь, но его поймали и вернули на место.

— Мы умрем, — тихо завыл он, до боли вцепившись в мое плечо. — Я слишком молод и прекрасен для смерти.

Мой взгляд зацепился за желтый прыщ на его носу — набухший гнойник в катышках белой пудры.

Костры приближались. Черная земля в их свете стала кирпично-красной. Теперь я слышала треск горящих дров, чуяла жар огня, запах дыма и горьких трав, которые шаман скармливал прожорливому пламени, чтобы отпугнуть местных хищников.

— А вот и вы, — одной из темных фигур, мелькавших в языках пламени, оказался вождь дикарей.