9
0Казалось, незнакомец не решается порвать нить, связывающую его с другим человеком.
— Вы счастливы? — робко спросил он, словно этот вопрос неотвязно его преследовал.
— Относительно. Счастлив, насколько человек вообще может быть счастливым.
— А вот я с четырнадцати лет не был счастлив никогда — ни дня, ни часа, ни минуты, — произнес незнакомец и внезапно сменил тон: — Благодарю.
Разговор прервался.
Во второй половине дня комиссар поднялся к следователю Пуаре.
— Дознание продвигается? — спросил тот с оттенком нетерпения, свойственного всем следователям.
— Практически закончено.
— Вы хотите сказать, что знаете убийцу?
— Сегодня утром он опять звонил.
— Кто же он?
Мегрэ достал из кармана увеличенную фотографию мужского лица в толпе, снятую на солнечной набережной Анжу.
— Этот молодой человек?
— Не так уж он молод. Ему лет тридцать.
— Вы его арестовали?
— Еще нет.
— Где он живет?"
"— Я не знаю ни его фамилии, ни адреса. Если я опубликую этот снимок, люди, которые видятся с ним ежедневно, — коллеги, привратница, кто-нибудь еще, — узнают его и не замедлят мне сообщить.
— Почему же вы этого не делаете?
— Этот вопрос беспокоит и меня; сам убийца вторично задал мне его сегодня утром.
— Он звонил вам и раньше?
— Да, в субботу.
— Вы отдаете себе отчет, комиссар, в ответственности, которую на себя берете? К тому же, косвенно, ее несу и я, раз увидел его фотографию. Не нравится мне это…
— Мне тоже. Но только если я поспешу, он скорее всего не даст себя арестовать и покончит с собой.
— Опасаетесь самоубийства?
— Терять ему особенно нечего, как по-вашему?
— Задерживают сотни преступников, а тех, что покушаются на свою жизнь, можно сосчитать по пальцам.
— А если он все-таки относится к последним?
— В газеты он еще что-нибудь писал?
— Вчера вечером или ночью в почтовый ящик одной из редакций бросили письмо.
— Мне кажется, эта мания достаточно изучена. Насколько я помню лекции по криминологии, так обычно поступают параноики.
— По мнению психиатров, да.
— Вы с ними не согласны?
— У меня недостаточно знаний, чтобы спорить с ними. Единственная разница между ними и мной заключается в том, что я не делю людей на категории.
— Но ведь это необходимо.
— Необходимо для чего?
— Чтобы судить их, например.
— Судить — не моя задача.
— Не зря меня предупреждали, что у вас трудный характер. — Следователь произнес это с легкой улыбкой, хотя в душе вовсе не улыбался. — Хотите сделку? Сегодня понедельник… Скажем, в среду, в это же время…
— Слушаю вас.
— Если к этому времени он не будет за решеткой, вы разошлете снимки в газеты.
— Вы в самом деле на этом настаиваете?
— Я предоставляю вам отсрочку, которую считаю достаточной.
— Благодарю вас.
