9
0Дурак, которого хозяева могут задержать до десяти вечера или заставить выйти на работу в субботу днем, а то и в воскресенье.
— А ваша мать?
— Она очень больна. Сколько я ее помню, она всегда хворала. Кажется, это результат моего появления на свет.
— У вас нет ни сестер, ни братьев?
— Нет. Именно поэтому. Она все же поддерживает порядок в доме, там всегда очень чисто. В школе я тоже был одним из самых опрятных учеников. Родители мои люди честолюбивые. Им хотелось, чтобы я стал адвокатом или врачом. А мне опротивело учиться. Тогда они решили, что я поступлю на предприятие, где работает мой отец, — самое крупное в городе. Я же не хотел там оставаться. Мне казалось, что я задыхаюсь. Я приехал в Париж…
— И задыхаетесь в конторе, да?
— Зато когда я выхожу оттуда, меня никто не знает. Я свободен.
Он говорил непринужденнее, естественнее, чем в прошлый раз. Меньше боялся. Паузы стали более редкими.
— Что вы обо мне думаете?
— Разве вы меня об этом не спрашивали?
— Я имею в виду обо мне вообще. Не принимая во внимание улицу Попенкур.
— Думаю, что таких, как вы, десятки, сотни, тысячи.
— Большинство женаты, у них есть дети.
— А вы почему не женились? Из-за своего… недуга?
— Вы и в самом деле думаете так, как говорите?
— Да.
— Дословно?
— Да.
— Не могу вас понять. Комиссара полиции я представлял совсем другим.
— Комиссар полиции такой же человек, как все. Здесь, на набережной дез Орфевр, мы тоже отличаемся друг от друга.
— Вот чего я совсем не понимаю — того, что вы сказали мне в прошлый раз. Вы утверждали, что можете установить мою личность за сутки.
— Верно.
— Каким образом?
— Я вам отвечу, когда вы окажетесь передо мной.
— Так почему бы вам этого не сделать и не арестовать меня прямо сейчас?
— А если я спрошу, почему вы решились на убийство?
Наступила пауза, более тревожная, чем прежние; комиссар подумал, что, возможно, зашел слишком далеко.
— Алло! — забеспокоился он.
— Да…
— Я был слишком, резок, извините. Но правде нужно смотреть в лицо.
— Знаю… И, поверьте, пытаюсь. Может, вы думаете, я писал в газеты и звоню вам, потому что хочу поговорить о себе? Нет — потому что все это ложь!
— Что ложь?
— То, что думают люди. Вопросы, которые будут задавать мне в суде, если я туда попаду. Обвинительная речь прокурора. И даже, возможно — в наибольшей степени, речь моего адвоката.
— Вы заглядываете так далеко?
— Приходится.
— Думаете явиться с повинной?
— Вы же убеждены, что я так и сделаю, верно?
— Да.
— Полагаете, мне станет легче?
— Уверен.
— Меня запрут в камере и будут обращаться со мной, как… — Он не закончил фразу, и Мегрэ решил не перебивать.
— Не хочу вас больше задерживать. Вас ждет жена.
— Уверен, что она не беспокоится. Привыкла.
Опять молчание.
