12
0
Чувствовалось, что Мегрэ не в своей тарелке, неуверен, колеблется даже тогда, когда приходится выбирать между «ты» и «вы».
— Она никого не видела.
— Лжет. Или была на кухне.
— Но это невозможно! Ведь должен же был убийца откуда-то появиться. Если только не…
— Что — если?
— Если он уже не был в доме.
— Жилец?
Флорантен тут же схватился за это предположение.
— Почему бы и нет? Я в доме не единственный.
— Жозе навещала других жильцов?
— Откуда мне знать? Я не сижу здесь с утра до вечера. Я занят. Зарабатываю на жизнь.
Прозвучавшее отдавало фальшью. Еще один фарс в активе Флорантена, всю жизнь ломавшего комедию.
— Жанвье, облазь дом сверху донизу, стучись в каждую дверь, расспроси всех, кого найдешь. Я буду у себя.
— А машина?
Мегрэ так и не пожелал обучиться вождению.
— Такси возьму, — ответил он, затем, обернувшись к Флорантену, позвал его: — Пошли.
— Не хочешь ли ты сказать, что я арестован?
— Нет.
— Что ты собираешься делать? Зачем я тебе понадобился?
— Поговорить надо.
Глава 2
Первой мыслью Мегрэ было вместе с Флорантеном вернуться на набережную Орфевр, но в ту самую минуту, когда он склонился к шоферу, чтобы дать адрес, намерения его изменились.
— Номер твоего дома по бульвару Рошешуар? — спросил он у Флорантена.
— 55-бис. Зачем тебе?
— 55-бис, бульвар Рошешуар."
"Это было в двух шагах. Недовольный краткостью предстоящего маршрута, таксист тихонько выругался.
Вскоре они приехали: между лавкой по продаже рам для картин и табачным киоском имелся проход, ведущий в тупик. На неровной мостовой в проходе стояла ручная тележка.
В самом тупике находились две мастерские с застекленными витринами. В той, что была слева, художник трудился над полотном с видом на Сакре-Кёр, наверняка предназначенным для продажи туристам. Видимо, изготовление этих полотен было у него поставлено на серийную основу. Сам длинноволосый, бородка с проседью, галстук, завязанный большим бантом по моде 1900 года.
Флорантен вытащил из кармана связку ключей и принялся открывать дверь мастерской справа; Мегрэ был зол на него: он испортил ему приятные минуты, когда на него накатили воспоминания юности.
Наблюдая незадолго до появления своего старого приятеля за мухой, упрямо возвращавшейся в левый верхний угол листа бумаги, не вернулся ли он мысленно как раз в школьные годы?
А что стало с другими его однокашниками? Ни с одним из них ему так и не довелось свидеться. Кроше, сын нотариуса, наверняка пошел по стопам отца. Упитанный и незлобивый Орбан поговаривал о медицине. Другие, должно быть, разлетелись кто куда по всей Франции и за ее пределы.
Ну почему случилось так, что из всех именно Флорантен попался на его пути при столь неприятных обстоятельствах?
Припоминалась ему кондитерская Флорантенов, хотя он и редко там бывал.
