12
0
— Знакомы ли вам другие друзья Жозефины Папе?
— Вы называете это друзьями?
— Ну хорошо, другие господа, посещавшие ее. Сколько их?
Она как в церкви пошевелила губами и наконец выдавила из себя:
— Четверо. Плюс тип.
— Не было ли между ними каких-нибудь неприятных столкновений?
— На моей памяти, нет.
— Вы весь день проводите здесь?
— Кроме утра, когда хожу за покупками, и потом, когда убираю лестницу.
— А в гости к вам никто не заходил?
— У меня никого не бывает.
— А часто ли мадемуазель Папе выходила из дому?
— Обычно часов в одиннадцать утра она отправлялась за покупками. Тут неподалеку. Иногда вечером они с типом ходили в кино.
— А по воскресеньям?
— Бывало, уезжали на автомобиле.
— Кому принадлежит автомобиль?
— Ей, конечно.
— А кто водит?
— Он.
— Вам известно, где находится автомобиль?
— В гараже на улице Лабрюйера.
Она даже не спрашивала, от чего умерла постоялица.
Что любопытства, что энергии в ней было одинаково мало, и Мегрэ смотрел на нее со все возрастающим изумлением.
— Мадемуазель Папе убита.
— Этого можно было ожидать.
— Почему?
— Да со всеми этими навещавшими ее мужчинами…
— Она была застрелена почти в упор.
Привратница не проронила ни звука.
— Она никогда с вами не делилась?
— Мы не были подругами.
— Она внушала вам отвращение?
— Не сказала бы.
Чем дальше, тем более гнетущим становился разговор; утерев пот со лба, Мегрэ с облегчением вышел на улицу.
К дому подъехал фургон с санитарами. Сейчас состоится вынос тела; Мегрэ предпочел перейти на другую сторону улицы, зайти в «Гран-Сен-Жорж» и пропустить полстаканчика вина.
Убийство Жозефины Папе не наделало никакого шуму ни в квартале, ни даже в доме, где она прожила столько лет."
"Фургон удалился. Когда Мегрэ вновь вошел в дом, привратница была у себя; она посмотрела на него так, словно впервые видела его. Мегрэ поднялся на лифте, позвонил в дверь. Открыл ему Жанвье.
— Соседей опросил?
— Тех, кого застал дома. Тут на этаже по три квартиры, две выходят на улицу, одна во двор. Соседкой убитой оказалась некая госпожа Совер, немолодая, очень ухоженная и любезная дама. Всю вторую половину дня она провела дома: вязала и слушала радио. По ее словам, она отчетливо слышала нечто вроде приглушенного взрыва и приняла это за обычный автомобильный выхлоп.
— А не слышала ли она, как открывали и закрывали дверь?
— Я проверил. От нее не слышно. Дом старый, стены толстые.
— А на пятом?
— Там проживает семья — муж, жена, двое детей; неделю назад они уехали то ли в деревню, то ли на море. По соседству — пенсионер, бывший железнодорожник, с внуком. Он ничего не слышал.
Флорантен стоял у раскрытого окна.
— Оно так и было открыто? — спросил комиссар.
— Думаю, да.
— А окно спальни?
— Наверняка нет.
