12
0Такая же ткань была вместо покрывала на кровати, так что получалось нечто вроде дивана.
— Бережете? — удивился Мегрэ, увидев на этажерке большого плюшевого медведя.
— А что тут такого? Отец купил, когда мне исполнился год…
Он произносил «отец» с гордостью, почти с вызовом. Чувствовалось, что мальчик готов яростно защищать его.
— Вы любили мадемуазель Ваг?
— Я ведь сказал — мы дружили..
Видимо, ему льстило, что двадцатипятилетняя девушка обращалась с ним по-дружески.
— Вы часто заходили к ней в кабинет?
— По крайней мере — раз в день.
— А бывали с нею где-нибудь?
Гюс удивленно вскинул глаза на комиссара. Тот набивал трубку.
— Где, например?
— Ну, скажем, в кино или на танцах…
— Я не танцую… И никуда с ней не ходил.
— А у нее дома были?
Он снова покраснел до ушей.
— Не пойму, чего вы от меня добиваетесь? На что намекаете?
— Вы знали об отношениях Антуанетты и отца?
— Знал, ну и что? — огрызнулся Гюс, задрав голову, как петушок. — Плохо это, что ли, по-вашему?
— Речь идет не обо мне, а о вас.
— По-моему, отец волен поступать, как ему угодно.
— А как же ваша мама?
— Это ее не касалось.
— Что вы хотите сказать?
— Что мужчина имеет право…
Он не закончил, но и начало фразы было достаточно красноречиво.
— Как вы думаете, не в этом ли причина сегодняшнего преступления?
— Откуда я знаю?
— Могли ли вы ожидать подобное?
Мегрэ сидел в красном кресле и медленно раскуривал трубку, не сводя взгляда с этого еще продолжающего расти подростка с непомерно длинными руками и ногами.
— И ждал, и не ждал…
— Говорите точнее. Разве вы так отвечаете на уроке в лицее?
— Вот уж не думал, что вы такой…
— Такой грубиян, да?
— Похоже, что я вам неприятен или вы подозреваете меня в чем-то?
— Вот именно.
— Да ведь не в убийстве же Антуанетты? Прежде всего, я был на уроке.
— Знаю… Знаю и то, что вы преисполнены искреннего уважения к отцу.
— Ну и что? Разве плохо это?
— Вовсе нет… И одновременно вы считаете его беззащитным существом.
— К чему вы клоните?
— Тут нет ничего дурного, Гюс… Просто в быту ваш отец не любит стоять за себя… Он считает, будто во всем, что с ним происходит, виноват он сам.
— Он человек умный и порядочный.
— И Антуанетта была на свой лад беззащитная… А в общем-то, ведь только вы с нею могли охранять вашего отца… Потому-то между вами и возник своего рода сговор.
— Мы никогда ни о чем таком не говорили…
— Охотно верю… Тем не менее оба вы считали себя союзниками… Вот почему, даже не говоря об этом с ней, вы пользовались любым предлогом, чтобы побыть с нею.
— К чему вы ведете?
И в первый раз подросток, крутивший в пальцах кусок медной проволоки, отвернулся от Мегрэ."
"— Я уже привел: это вы, Гюс, прислали мне письма и вы же вчера звонили в полицию.
Теперь Мегрэ видел только спину.
