24
0Матросы толпились вокруг и сдержанно посмеивались в волосатые кулаки.
Но все это я замечал машинально, а думал о другом, о печальном. Планеты расходятся. Какая-то космическая сила разрывает наши пространства.
А меня и Володьку уносит от Валерки и Братика. Навсегда…
— А может быть, не навсегда?
Штурман Дэн покачал головой. Он знал о неизбежности движения перепутанных галактических миров и не мог ошибиться.
Он сказал:
— Ты и сам, наверно, заметил: переход сделался труднее.
— Не заметил я. Шли и шли. Сперва дождик, потом луна…
Валерка грустно улыбнулся:
— Шли и шли… Это в протяженности.
Да, он прав. А я как-то не подумал об этом. Наверно, потому, что рядом, со своим Володькой привык быть большим. А может быть, случай на обрыве выбил меня из колеи…
Я спросил:
— Нельзя было уже сделать, чтобы я стал… ну, как вы?
— Можно, только очень тяжело. Надо строить лабиринт. Я этого никогда не делал.
Мы помолчали.
— Когда уплываете? — спросил я.
— На рассвете… А вам надо уйти раньше, пока луна…
Я подумал, каким тягостным будет прощанье. И Валерка меня понял. Он проговорил:
— Даже не знаю, как сказать Васильку.
— Может быть, пока не говорить?
— Нельзя обманывать, — хмуро откликнулся Валерка.
Я услышал позади мягкий толчок и оглянулся. Это упал на четыре лапы Рыжик, которого выпустил из рук не то Братик, не то Володька.
Они стояли рядом и одинаково смотрели на нас отчаянными глазами. Они так сцепились руками, словно уже сию секунду их могли оторвать друг от друга. Я понял, что говорить ничего не надо. Но Валерка не выдержал. Глянул на Володьку, на меня и умоляюще сказал:
— А может, останетесь?
Я на миг забыл про все на свете и снова почувствовал себя мальчишкой.
И тут же услышал удивленный Володькин голос:
— А как же мама?
Да. Как быть с теми, кого любишь? И Володькина мама, и Варя, и тот малыш, который должен у нас родиться. Это обязательно будет сын, и мы назовем его Валеркой. Как быть со сказкой, которую я написал для театра и которую ребята не увидят, если я не вернусь?
Как бросить все, к чему привязан с детства? Всю планету с ее горечью и радостью, жестокостью и лаской? С нашей травой и нашим солнцем? Валерка опустил глаза.
— Простите, ребята, — сказал он.
Молчаливым и печальным оказался наш обратный путь. Если люди расстаются на время, они дают друг другу наставления, мечтают о будущей встрече, а о чем было нам говорить? О том, что никогда не забудем друг друга? Это ясно и так.
Валерка и Братик проводили нас очень далеко. Уже кончились длинные дома, и затерялся в тучах лунный свет. И опять начал сеять дождик. Братик зябко передернул плечами, и Валерка торопливо накинул на него свою расшитую куртку.
