11
0Двухлетняя девочка в замурзанном платье возилась у его ног с ярким пластиковым корпусом компьютерного стереокомбайна. Воззрилась на меня и на Сивку, мусоля большой палец.
— Дайка, привет… Дядя Кий, это отец Пита. Пит думает, что он погиб, а он — вот… — У Сивки был явный талант излагать в двух словах трудные ситуации.
Китаец был старый, с темной негритянской кожей. Но явно китаец, не негр. Он, видимо, как и многие, уже слышал про нас. Глянул невозмутимыми, с резким блеском белков глазами, покивал с буддийским спокойствием:
— Отец — хорошо. Петька будет рад… Да, он очень будет рад… Девочка, не соси палец.
"— А он где, Петька-то?! — не выдержал я.
— Гуляет. Он гуляет, Кыс гуляет. Чего еще делать? У нас всегда есть время… Вот и ходит. Наверно, где Сор-гора ходит. Я сказал: «Петька, собирай всякую мелочь: банки, склянки, лоскутки — будем делать солдатиков. Сделаем много, деньги будут, тебе штаны-фуфайку купим, скоро осень, как без них?» Не знали, что папа приедет. Он не знал, я не знал…
— Где эта Сор-гора?
Сивка дернул меня:
— Пойдем, дядя Пит!
Оказалось, что Сор-гора — это холм на месте старой, заросшей свалки.
— Дядя Пит, не горюй! Там-то мы его точно найдем!
К Сор-горе вел узкий проход между остатками кирпичных складов и развалившейся загородкой из пористых бетонных плит. Опять пришлось пробираться через сорняки, перемешанные с обрывками колючей проволоки. Зато гора была уже вот она, перед нами. Серая, похожая на гигантский муравейник, покрытый кустами и всякой рухлядью. И на склонах, будто и правда деловитые муравьи, копошились десятки ребятишек.
Там, совсем недалеко, где-то и мой Петька! Скорей же!!
Мы были у подножия, когда раздался тонкий вскрик. И сразу — еще крики:
— Робины, чух! Клюва идут!
И заметались, кинулись с горы.
Я замер, Сивка тоже.
«Робины» — значит, «ребята», это я знал. «Чух» — «берегись». «Клюва» — «полицейские». Это меня, что ли, мальчишки заподозрили?
Нет, не во мне дело! Рослые служаки в серых форменных блузах и высоких касках цепью бежали из-за бугра. Вроде бы нешибко бежали, но как-то случалось, что у них в охапках оказывались орущие, бьющие руками-ногами мальчишки.
Господи, вот еще напасть! Ни раньше, ни позже!
Из-за ржавого кузова фаэтона выскочил голенастый пацан в грязной майке с обезьяньей рожей на груди. В десяти шагах от меня. Он бежал, а руки прижимал к плечам — держал что-то. Вокруг шеи у мальчишки был… серый мохнатый воротник. С блестящими глазами.
— Петька-а!! — Я кинулся навстречу.
Он встал. Замер. Уронил руки. Кот упал в траву.
