2
0"Глава 1
Триста пятьдесят лет назад
— Мамочка, не надо! — детский крик пробивался сквозь шум.
— Помолчи, Катарина, — женщина одернула дочь и оттолкнув ее к стене, выбежала из комнаты. Она путалась в подоле длинной ночной рубашки, спотыкаясь о разбросанные вещи по полу. Одним движением смела со стола принадлежности для письма, перебирала желтоватые листы длинными юркими пальцами, судорожно открывала тяжелые ящики стола в поисках нужных бумаг. Свобода была так близка!
Самый нижний ящик не поддался, дернув за круглую ручку еще раз и еще, бегло осмотрела кабинет и остановила свой взгляд на бронзовом подсвечнике выполненном в виде грациозного оленя с ветвистыми рогами.
Подсунув в небольшой зазор олений рог, с силой нажала на фигурку, желая вскрыть.
— Мамочка, что ты делаешь? — уже в который раз отвлекала дочь. — Там огонь, — указала пальцем в распахнутое окно на крышу соседнего здания. А за ним, еще и еще, насколько хватало взгляда плясали алые языки пламени.
— Я спасаю наши жизни, дорогая, — потеряв терпение, размахнулась увесистым подсвечником и с силой ударила до деревянной поверхности. На гладко отполированной древесине появилась крохотная трещина, что придало женщине сил. Когда в расковырянное отверстие пролезла узкая женская ладошка, Татьяна не теряя времени, доставала один за одним, аккуратно свернутые листы. Откидывала в сторону любовные письма к ее мужу от некой Лидии, а рядом с собой складывала долговые расписки. В них были указаны смехотворные суммы, на которые можно купить лишь мясной пирог в ближайшей таверне, но и они помогут начать новую жизнь. — Одевайся, Катарина, — собрав стопку нужных бумаг, накинула поверх ночной рубашки легкий плащ. Помогла дочери с завязками платья и вложив в руки любимую куклу вывела в темный коридор. — Я сейчас вернусь. Жди меня! — строго приказала дочери, закрывая дверь в спальню мужа.
Мужчина, раскинув в стороны руки и запрокинув голову, громко храпел, он так и не разделся, упал на кровать в пьяном дурмане. От него разило вином, потом и приторно сладкими дешевыми духами.
Татьяна смотрела на мужчину с ненавистью, скривив уродливо губы:
— Извини, дорогой. Но я не могу рисковать, — взяв тяжелый кувшин для умывания, вылила воду прямо на пол и неуверенно шагнула к узкой кровати. С улицы донесся пронзительный визг, грохот обрушенного здания на противоположной стороне, придал женщине решимости. Та, подняв высоко над головой керамический сосуд, с силой ударила мужчину по лицу. Зарычав, выплескивая всю скопившуюся боль за шесть ужасных лет полных боли и унижения, не сдерживая себя, нанесла еще пять сильных ударов. — Вот и все, — произнесла с удовольствием, сплюнув вязкую слюну, скопившуюся во рту от вида крови.
