В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Разглядев, что это не баскервильская собака, а всем известный Лошаткин, Антошка мигом пришёл в себя. И кое-что по­нял. Если не всё, то многое. А поскольку был он по харак­теру уже вполне ново-калошинский мальчишка, то отозвал­ся соответственно:

– Сам иди, если надо. Врывается без спросу да ещё командует!

Степан Степаныч не командовал, а сладко просил. Но сейчас ощутил, как негодование вновь раздувает его. До треска в швах. Он попробовал сдержаться:

– Ай как некрасиво ты говоришь со взрослым… Я же с тобой по-хорошему… Ну иди ко мне.

Но скверный мальчишка в оранжевой майке с чудови­щем не внял доброму тону.

Он высунул трубкой язык, а затем сказал:

– Шиш на масле.

Степан Степаныч, тяжело дыша, стянул пиджак и взял его наизготовку. Как для ловли сбежавшего цыплёнка или мыши."

"Маленький нахал не дрогнул, только слегка напружи­нил ноги. А растопыренными пальцами рук бессовестно показал дяде нос. Дядя взвыл и кинулся…

Степан Степаныч не учел в этот миг коварства другого скверного мальчишки. Пека успел подставить ногу, и Ло­шаткин полетел головой вперёд.

Это было похоже на удар чугунной груши, которой ло­мают старые дома.

Степан Степаныч врезался в стеллаж со всякой аппаратурой, и на него посыпались доски, банки, ящики, приборы и мотки проволоки… Потом выяснилось, что ценные вещи не пострадали, но в этот момент звона и грохота было много.

Степан Степаныч, однако, сидел на полу не больше трёх секунд. Вскочил и вновь кинулся за Антошкой. Теперь Лошаткиным владели уже не коммерческие планы, а без­оглядная злость. Поймать и р-разорвать на клочки!..

Антошка же наоборот – совсем пришёл в себя. Он про­скочил мимо Пеки и крикнул на ходу:

– Рубильник!

Рубильник был выключен.

Значит, его следовало вклю­чить! Держась за ушибленную Лошаткиным ногу, Пека на другой ноге допрыгал до щитка. Он понял: Антошка решил превратиться в капельку и ускользнуть в ближайшую щель! Пусть тогда Лошаткин совсем лопнет от ярости! И Пека толкнул вверх рукоятку с красным шариком.

На чердаке в это время творилось невообразимое! В вихрях пыли, мусора и обломков метался по кругу, вдоль стен, Антошка, а за ним – потерявший голову коммерсант. Антошка набирал скорость. Чтобы в решительный момент Лошаткин не успел ничего сообразить и “надавить на тор­моза”.

Потому что Антошка вовсе не собирался превра­щаться в Капа! Разве мог он оставить на разгром взбесив­шемуся врагу любимый чердак и не менее любимого Пеку?

Антошка сделал ещё один виток и с размаха влетел в преобразователь. Но не с того конца, с которого влетал, чтобы стать Капом. С другого! Поскольку был он уже маль­чишкой, ничего ему, конечно, не грозило. Как ворвался в биокамеру Антошкой, так Антошкой и вылетел с другой стороны.