16
0
Степан Степаныч, полный неудержимого стремления догнать обидчика, ринулся следом. И вошёл в бочку, как поршень входит в трубу. Точно по калибру. Он мог бы даже застрять, но…
Ощутив обморочную легкость в теле и путаясь в непонятно обвисшей одежде, Степан Степаныч Лошаткин вылетел из бочки и обалдело встал на четвереньки.
Антошка рванул рубильник. Затем на всякий случай выхватил из “Проныры” картонку с программой и сунул под майку.
И не стало обратного пути для Степана Степаныча, который отныне сделался просто Стёпой.
Глава двенадцатая
Злоключения Стёпки Лошаткина по прозвищу Буца
О горькой судьбе Степана Степаныча, окунувшегося в детство, можно было бы написать отдельную книгу.
…Конечно, сперва Степан Степаныч ничего не понял.
Подхватил упавшие брюки и яростно засопел. И увидел, как два отвратительных мальчишки (которым место в спецшколе для юных преступников) нагло хихикают. И даже откровенно смеются.
– Я с вами разделаюсь!.. – Но получилось испуганно. и… почему-то очень тонкоголосо. Что такое?.. И вдруг до Степана Степаныча дошло! Разом, как удар по затылку! Какая ужасная с ним перемена!
Разве так бывает? Ай…
– Прекратите немедленно! – потребовал он. Тон был грозный, но голос – испуганного пятиклассника. – Прекратите сейчас же! Я… в милицию…
А эти двое уже совсем бессовестно: ха-ха-ха!
– Чтобы сию же минуту… назад! – пропищал бывший Степан Степаныч. И сообразил: в самом деле надо назад! В своё прежнее состояние! И суетливо полез в бочку.
Но преобразователь-то был, разумеется, выключен, и Лошаткин вывалился из биокамеры всё в том же виде. Если не считать, что в бочке он окончательно потерял брюки и теперь стоял в мешковатом пиджаке до колен, под которыми виднелись обвисшие полосатые трусы. Толстый перепуганный пацан;
– Хватит. Я не хочу… – сказал он и вдруг заревел. Это было так неожиданно, что Антошка и Пека даже испугались. И стало им жаль этого Стёпу. Но тут с шумом влезла на чердак вся компания во главе с Маркони.
Долго объяснять не пришлось. Суть событий все ухватили сразу. И рассудительный Андрюша сказал ревущему Стёпе:
– Вы же сами виноваты.
Тот пыхтел и размазывал слёзы по пухлым щекам.
– В чём я виноват-то? Предупреждать надо было…
– Про что предупреждать? – не сдержал ехидства Сеня. – Что нельзя совать нос в чужие дела?
– Я не совал, а поговорить хотел… А они… сами довели человека, а теперь… – способность рассуждать по-взрослому явно покинула юного Лошаткина. Он опять в голос заревел.
