В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Под Лошаткиным лавочка заскрипела и прогнулась. Степан Степаныч задышал рядом с Пекой, словно котел с подымающимся давлением. Из пиджачного кармана достал хрустящую бумажную деньгу. Пека скосил глаза. Надо же!

Целая тысяча!

– Оно, конечно, не пять тысяч, как ты хотел… хе-хе-хе… Но вот, значит, пока задаточек. Для начала. Бери…

Наученный горьким опытом Пека не взял.

– Для чего задаточек-то? Сперва объясните.

– Объясню, объясню. Ты меня сведёшь со своим дру­жочком, который умеет через бочку туда-сюда… А мы, зна­чит, о деле с ним поговорим… Да ты не думай, я никому ни полсловечка, обещание моё железное…

Неуютно стало Пеке.

– А вы можете эту бумажку свернуть в трубочку? Что­бы с одного конца острая…

– Ну а чего ж… Конечно! Вот… А зачем?

– Спасибо… – И Пека таинственно поманил Степана Степаныча поближе. Тот обрадованно нагнулся. И тогда Пека доверительным шёпотом сказал на ухо коммерсанту Лошаткину, куда тот должен вставить бумажную трубку острым концом.

– А другой конец можете поджечь…"

"У Лошаткина было одно, для самого него очень неудоб­ное свойство. При неожиданной обиде и приступе злости начинал Степан Степаныч раздуваться, словно в него на­качивали горячий воздух. Будучи и без того крупных объ­емов, тут он вообще приобретал форму небольшого аэро­стата. И чтобы вернуться в нормальное состояние, необхо­димо было открыть клапан. Путем излияния своей ярости на обидчика. Правда, изливать ярость на представителей власти и на свою супругу Степан Степаныч не смел и по­тому часто страдал.

– Ах ты вша нераздавленная! Да я тебя…

А Пека уже мчался к институту Маркони. Предупре­дить друзей!

Выпустив первую порции злости, Лошаткин будто оч­нулся: “Ах я чурка дубовая! Так всё дело испорчу!..”

– Эй, мальчик! Постой! Пошутил я! Ха-ха-ха! Хе-хе-хе! Да не убегай! Давай поговорим!

Всё это Степан Степаныч вопил уже на бегу, устрем­ляясь за Пекой. Весь горячий воздух негодования выпу­стить он не успел, и это помогало мчаться за мальчиш­кой.

Пека нёсся напрямик: в проходах между заборами, че­рез чей-то огород, через мелководную Петуховку. Затем через репейные джунгли заброшенной стройплощадки, где вмиг превратил свой нарядный, василькового цвета костюм­чик из парадного в походно-полевой…

Если вслед легонькому Пеке кусты и сорняки лишь ма­хали верхушками, то за Лошаткиным оставался след, как за бронетранспортёром. Дважды, не вписавшись в узкие щели, он вышибал в заборах доски.