16
0
– Конечно, теперь получается, что я предатель! Из-за своего болтливого языка. И Пека будет меня презирать… Но я же не нарочно! Просто вырвалось! Я же не хотел…"
"– Оличек, да ты что! – всполошилась Варя. – Никто ничего плохого не думает! Ты, наоборот, очень находчиво… Как схватил, как проглотил! Я бы за полчаса такую бумажищу не сжевала. Да ещё с клеем… – Сперва она говорила очень серьёзно, а потом стала кусать губы. А на последнем слове вдруг фыркнула. Тогда засмеялись Матвей и Сеня. И даже Андрюша слабо улыбнулся.
– Вы, наверно, думаете, что я совершенно никуда не годный человек, – убито выговорил Олик.
– Ну а трус-то почему? – спросил Сеня.
– Потому что одно к другому… Тогда с шестом прыгать не стал…
– Ну и правильно не стал, – рассудил Матвей. – А то собирали бы тебя по частям…
– Вот видите! Вы меня совершенно не воспринимаете всерьёз!
– Мы тебя хорошо воспринимаем, – заверил его Андрюша. Но глаза Олика уже сверкали слезами и решительностью.
– Хорошо! Я докажу! Сейчас! Вот возьму и прыгну!..
– Шеста нет, – предупредил Сеня. — Марконин папа спрятал, чтобы мы шеи не посворачивали.
– И не надо! Я и без шеста прыгну! С разбега! – Олик бросился к лестнице и вмиг оказался на плоской крыше пристройки дома.
– Держите олуха, а то он и правда прыгнет, – сумрачно приказал Матвей. Антошка и Сеня кинулись на крышу. Они успели чудом. Только потому, что Олик, яростно разбежавшись, в последний миг притормозил перед разверзшейся пропастью. Потерявши скорость, он обязательно бы угодил в эту пропасть, но Антошка и Сеня четырьмя руками ухватили его за матроску. И Олик повис, вскрикивая, взбалтывая ногами и теряя сандалии.
Он был совсем легонький, держать его не составляло труда. И, прежде чем вернуть незадачливого прыгуна на твёрдую поверхность, Сеня оглядел с высоты окрестности. И… чуть не задохнулся от негодования.
– Маркони! Вы смотрите, что он делает!
Маркони делал возмутительное! Вместо того чтобы работать над транслятором, он – непривычно отутюженный и причесанный, в костюме и белой рубашечке – стоял в квартале от дома, на углу Гончарной и Лесной, и держал букетик. С крыши это было видно отлично.
– Глорию ждет, тунеядец!
– Где? – Антошка вертел головой.
– Да вон же! – Сеня отцепился левой рукой от Олика и вытянул палец. Он не ждал, что и Антошка освободит одну руку. А тот опять сказал “где” и поднял ко лбу козырек ладони. Для двух рук даже легонький Олик оказался грузом чрезмерным. Его матроска вырвалась из Антошкиных и Сениных пальцев. С криком раненой чайки Олик ухнул в глубину. Всё это случилось в один миг.
К счастью, бедняга не угодил ни на кирпичи, ни в колючки. И пролетел мимо Андрюши, который внизу пытался подхватить и спасти друга от гибели.
