0
0
Рука, поддерживающая меня под попку, оказывается коварной.
Два пальца проникают в растянутую дырочку, возвращая мне чуть угасшее томление.
Достойно выразить возмущение у меня не получается, мяукающий писк – все, что я могу. Усмехнувшись, Бергман целует меня в распухшие губы, продолжая хозяйничать в натруженных складочках.
Он приносит меня в ванную.
Меня так потряхивает, что я бы с удовольствием полежала в ванне, но Бергман выбирает душевую зону.
– Кто бы мог подумать, что ты такая прилежная ученица…
Гера придерживает меня под теплыми струями, потому что я на ногах стою с трудом.
– А сколько всего уроков? – хриплю я.
Бергман задумывается ненадолго:
– Пять, но, возможно, придется некоторые повторить для закрепления пройденного материала.
Глава 41. Надо, Федя, надо...
Роза Моисеевна выкормила своего младшенького, видимо, радиоактивной курочкой. Не иначе. Потому что хороший еврейский мальчик вырос в неутомимого секс-террориста.
Для себя я твёрдо решаю, что перечить Бергману не буду.
А Гера, пока я мучительно собираю разжиженные мозги в кучку, заканчивает намывать мне спину. Он разворачивает меня к себе тылами и продолжает свое «чистое» дело. Разнеженное под теплыми упругими струями тело не сразу реагирует на опасность.
Член трётся о ягодицы, и до меня доходит, что он опять каменный.
Матерь Божья!
И кажется, я опять говорю вслух."
"– Ты религиозна? – заинтересованно спрашивает Гера, с особым тщанием намыливая мою грудь и уделяя исключительное внимание напрягшимся соскам.
Его орган скользит между бедер, намекая, что вторжение неизбежно.
– Гер, может, не надо? – нарушаю я собственное решение не роптать, что бы Бергман мне ни уготовил.
Да, дырочку он разработал мне славно, и у меня там все ещё мокро, но натруженная киска уже опухла. Да и эмоциональный накал спал, я уже насытилась.
– Левина, как была эгоисткой, так и осталась, – ворчит Гера, совершая поступательные и совершенно однозначные движения. – И только я занимаюсь сплошным самопожертвованием…
Смывшие с меня мыльную пену струи переключаются в мягкий режим тропического ливня.
– Ты же у нас гибкая девочка, – Бергман вынуждает меня наклониться, и, складываясь почти пополам, я опираюсь ладошками на ступеньку, роняя банные принадлежности. – Ролик в баре я оценил…
Гера слишком высокий, и мне приходится встать на цыпочки, но все равно, наклонившись, я сама впускаю в себя твердый член.
