2
0
— Д-да… — Стуча зубами, ответила девушка.
Секунда мне понадобилась, чтобы понять, к какому берегу плыть. Мы отдалились от корчи метров на десять и оказались ближе к нашему. Туда я и погреб изо всех сил.
Мышцы стали будто каменными, их жгло молочной кислотой. Девчонка вдруг тоже взяла себя в руки и стала грести вместе со мной, стараясь помочь.
Уже через минуту я почувствовал под ногами дно. Принялся цепляться за него пальцами ног, чтобы выстоять против течения. Еще через полминуты мы были у обрывистого берега. Высота тут оказалось небольшой, меньше метра, но девчонка, выбившись из сил, не могла самостоятельно забраться наверх.
— Сашка! Давай ее сюда! — Заорал появившийся надо мной Ваня Белоус.
Его рука потянулась к девчонке, схватила ее за предплечье. Потом другая — за второе. Я напрягся, подсадил девочку, и Ваня вытянули ее на берег. Следом вскарабкался и я.
Я быстро перевел дух, потом поднялся на ноги.
Девчонка лежала на камнях берега и была совершенно без сил. Она дрожала, но, казалось, была настолько утомлена, что не могла даже свернуться калачиком. Маленькая ее грудь содрогалась от холода под облепившей тело мокрой одеждой при каждом вздохе молодой девушки.
— Надо ее в тепло, — сказал я, утирая воду с лица.
Ваня не ответил и тут же стал стягивать свой бушлат. Накрыл им девчонку.
Метрах в семи от нас вдруг послышался всплеск. Это Клим взбирался на берег. Он схватился за суховатый бурьян, подтянулся. Тяжело оперся о колено, выбрался. С трудом встал и на цыпочках, обходя большие камни, направился к нам.
— Вытянули, — облегченно вдохнул он, упав на колени рядом с девчонкой и внимательно всматриваясь в ее лицо с посиневшими от холода губами.
Надо признать, девушка оказалась симпатичной. На вскидку ей можно было дать шестнадцать или семнадцать лет. Одетая по европейской моде, она носила красную кофточку и широкие, но облепившее сейчас ноги спортивные штаны, а еще кеды «Два мяча» советского производства. Верхней одежды у девчонки не было.
— Раньше я жила в городе, — сказала Девушка, звали которую, как оказалось, Аминой, — с отцом. У меня еще дедушка есть. Он живет в кишлаке Комар. Я сейчас с ним.
— А отец? — Спросил Клим.
Мы устроили Амину на берегу.
Так Амина и сидела, воспитанно отщипывая от небольшой пышки по кусочку и отправляя в рот.
Я заметил, что несмотря на то, что мы укутали ее бушлатами, согреться ей было очень тяжело, и Амину все еще потряхивало.
Как оказалось, на русском она говорит очень хорошо. Все потому, что ее отец был прорабом, направленным в страну из Союза еще в середине шестидесятых.
