Падший

Арджун меня поджидает, вода капает с его вьющихся волос, но выглядит он вполне безмятежно.

– Стой, где стоишь, не смей больше делать ни шагу, гадкий кровопийца, – приказывает голос за моей спиной.

Когда я стираю соленую воду с глаз, меня охватывает злость.

Прекрасная женщина стоит у берега, ее длинное белое одеяние выделяется на фоне покачивающихся на ветру за ее спиной пальм, листья у них необычного темно-синего оттенка, а кора напоминает осколки заточенной меди. На лбу у женщины жемчужный венец. Высоко над ней висит солнце, и белые лучи сияют с некой божественной угрозой.

– Взять их, – приказывает она тихо.

Воины в серых мантиях встают полукругом, у каждого блестящее, как алебастр, копье, они делают шаг вперед, выставляя оружие, направляя лезвия точно мне в сердце.

Бастьян

Это всегда происходит одинаково.

Каждый раз, когда чистейший гнев охватывает меня, моя кровь словно обращается в лед. Если эти ублюдки думают, что смогут меня одолеть, им для начала придется со мной сразиться. Я подаюсь всем телом вперед, мои пальцы сгибаются точно когти, и клыки тут же удлиняются. И хотя солдат в серых мантиях куда больше, я не стану ждать, пока они нападут первыми.

Мелодичный смех разливается в воздухе.

– Успокойся, Себастьян, – говорит она. – Никто не собирается причинять тебе вред.

Я замираю, но не расслабляюсь и готов броситься в атаку в любую секунду.

– Простите меня за это недоразумение, – сарказм звучит в каждом моем слове. – Просто я никогда прежде не бывал окружен двенадцатью солдатами-фейри в серебряных доспехах, размахивающими копьями из алебастра перед моим носом.

– О, ты все понял верно. – Ее очаровательные глаза угрожающе поблескивают. – Я хотела, чтобы ты испугался. Это оружие сделано не из обычного алебастра, как ты догадываешься.

– Я не боюсь, – говорю я, косясь на их лезвия. Они покрыты серебром. Чтобы любой, даже самый легкий удар мог стать смертельным.

Ее улыбка словно коса у смерти.

– Тогда ты просто глупец.

Сначала я ничего не отвечаю. Без предупреждения я бросаюсь вперед, нападая на самого маленького из солдат в серых мантиях, дергаю девушку к себе, и мои клыки замирают в нескольких миллиметрах от кожи на ее шее. Она машет руками, пока я не хватаю ее за запястье, ее копье падает на блестящий песок у наших ног.

– Дайте нам пройти, иначе я вырву ей глотку, – говорю я совершенно спокойным голосом.

Арджун испуганно начинает бормотать:

– Боже мой, дружище, что ты делае…

И снова женщина в белом полупрозрачном, точно многослойный паучий шелк, платье смеется своим мелодичным голосом."

"– Сомневаюсь в этом. В тебе недостаточно безрассудства для подобного, Себастьян Сен-Жермен.

Злость течет по моим венам.