3
0Мысль пришла внезапно, как озарение. Если я не могу насильно остановить этот хаос, может, получится его возглавить?
Не деполяризовать клетки, а синхронизировать их? Задать им свой, правильный ритм, который пересилит патологический? Не электрическая дефибрилляция, а… магическая кардиоверсия? Навязать сердцу свою волю.
Я закрыл глаза, отсекая панические крики толпы, отчаянные рыдания графа, весь окружающий мир.
Есть только я, мои руки и трепещущее сердце под ними. Я сконцентрировал всю доступную «Искру», чувствуя, как она горячим потоком устремляется из груди по рукам, собираясь в ладонях.
Они стали теплыми, почти горячими.
Но вместо того чтобы выпустить всю эту энергию одним мощным, выжигающим импульсом, я начал делать то, чего не делал никогда раньше.
Я начал формировать ритм. Медленный, размеренный, как удар метронома. Шестьдесят ударов в минуту. Тук… тук… тук… Мощный, властный, непререкаемый ритм жизни.
Систола — сокращение.
Я вливал «Искру», направляя ее волной через грудную клетку, пытаясь заставить мышечные волокна сжаться.
Диастола — расслабление.
Я оттягивал энергию, давая сердцу мгновение на отдых.
Систола. Диастола.
Систола. Диастола.
Я пытался навязать фибриллирующему сердцу свой, правильный ритм, как дирижер, отчаянно пытающийся усмирить разбушевавшийся, сошедший с ума оркестр.
Пот заливал глаза. Соленые капли стекали по щекам, капали на дорогую шелковую рубашку Максима.
Руки начали дрожать от чудовищного напряжения — контролировать поток «Искры» с такой ювелирной точностью, создавая идеальную синусоиду, было адски сложно.
— Не работает! — паниковал Фырк, его мысленный голос срывался на визг. — Его сердце сопротивляется! Оно не хочет подчиняться твоей воле!
Он прав.
Фибриллирующий миокард просто поглощал мою «Искру» как черная дыра, но продолжал трепетать в своем хаотичном, смертельном ритме. Моя энергия утекала впустую, растворяясь в умирающих клетках.
Недостаточно. Нужно… нужно больше.
Больше мощности! Нужно больше мощности!
Я перестал сдерживаться и увеличил поток 'Искры"".
Энергия хлынула через руки не ручейком, а мощной, бурлящей рекой. Ладони начало жечь, словно я приложил их к раскаленной плите — слишком большой объем проходил через них, ткани не выдерживали.
Но я не останавливался.
Вокруг собралась толпа. Женщины всхлипывали, мужчины испуганно перешептывались. Кто-то молился. Барон фон Штальберг стоял рядом, бледный как полотно, сжимая и разжимая кулаки от бессилия.
— Лекарь делает все возможное, — услышал я сквозь гул в ушах голос Вероники. Она сдерживала графа Ушакова, который порывался снова броситься к сыну. — Не мешайте ему!
Мои силы таяли с катастрофической скоростью. «Искра» — не бесконечный ресурс.
