3
0
— Привет, друг, — я присел на стул рядом, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее. — Как самочувствие?
Он медленно повернул голову. И я сразу понял — что-то не так. Во взгляде, который он на меня бросил, не было ни радости, ни облегчения. Только холодная, затаенная обида.
Я внутренне напрягся.
Так. Что это еще за новости? Вчера он был благодарен, он доверился мне. Что изменилось за ночь?
— Я поговорил с полицией, — начал я, решив, что хорошие новости смогут растопить этот лед. — Мкртчян дал полные признательные показания. Теперь точно сядет. Капитан Громов сказал — лет на двадцать строгого режима минимум. Его подельников тоже возьмут.
Я ожидал увидеть на его лице удовлетворение, может быть, даже злорадство.
Но вместо этого Ашот лишь помрачнел еще больше. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвалось лишь отчаянное, хриплое мычание.
Он поморщился от бессилия и с яростью попытался ударить кулаком по одеялу. А потом посмотрел на меня. Сначала ткнул взглядом в меня, а затем — указал в сторону пустующего места Мкртчяна. Вопрос был ясен и без слов: «Почему ты его спас?»
— Потому что я лекарь, — ответил я спокойно, хотя его реакция меня сбивала с толку. — Это моя работа — спасать людей. Всех. И потому что мертвый он тебе не поможет. А живой заплатит компенсацию. Большую. Сможешь открыть новую шаурмичную, лучше прежней.
Ашот слушал меня, и обида в его глазах сменилась чем-то похожим на разочарование. Он тяжело вздохнул и отвернулся обратно к окну, давая понять, что разговор окончен. Явное, демонстративное недовольство.
Странно. Очень странно. Ашот не жадный. Деньги для него никогда не были на первом месте. И он не кровожадный.
Я не могу поверить, что он просто хотел, чтобы Мкртчян умер. Это не в его характере. Тогда что?
Его реакция была абсолютно нелогичной. Он должен был радоваться, что его обидчик понесет заслуженное наказание. А он ведет себя так, будто я его предал.
— Фырк, — мысленно позвал я. — Еще одно задание. Присмотри и за Ашотом тоже.
— Что, и за этим тоже? — проворчал фамильяр, материализуясь на столике — Ты думаешь, он так сильно жаждет мести, что готов обидеться на тебя за спасение своего палача?
— Я не знаю, что и думать, — признался я. — Но его поведение… оно ненормальное. Что-то тут не так. Я хочу знать, о чем он думает, что чувствует. Сканируй его эмоциональный фон. Ищи всплески гнева, страха, чего угодно, что выбивается из общей картины.
— Ладно, — вздохнул Фырк. — Буду разрываться между двумя твоими проблемными пациентами. Как белка в колесе! Точнее, как бурундук-шпион в больнице! Моя работа полна опасностей и лишений!
Я проигнорировал его нытье.
Тревожное предчувствие, которое мучило меня с самого утра, никуда не делось. Оно лишь обрело конкретные очертания.
