3
0
Третий участник совещания — Стриженов Никита Демидович, молодой, амбициозный чиновник из Министерства здравоохранения Империи — с энтузиазмом водил тонкой указкой по столичному региону.
— … таким образом, если мы установим полный контроль над этими тремя распределительными центрами Гильдии, — Стриженов уверенно ткнул указкой в три точки, обведенные красным, — мы фактически будем контролировать семьдесят процентов поставок всех магических и алхимических медикаментов в столичный регион. Это полный контроль над ценами, над доступностью… над всем.
— Это все прекрасно, Никита Демидович, — произнес Каганович, не отрывая взгляда от карты. Его голос был тихим, почти вкрадчивым, но от этого еще более весомым. Он потер чисто выбритый подбородок. — Тактические победы — это хорошо. Но у нас наметилась более серьезная, стратегическая проблема. Император.
Стриженов замер. Его рука с указкой застыла в воздухе.
Весь его показной энтузиазм мгновенно испарился, сменившись напряженным, почти испуганным вниманием. Он медленно опустил указку на стол. Бурцев за спиной Кагановича даже не шелохнулся.
Вопрос повис в бархатной тишине кабинета, тяжелый и холодный, как клинок гильотины.
— Александр Четвертый категорически не поддерживает наш законопроект, — произнес Стриженов, и его голос, до этого уверенный, стал на тон ниже.
— Хотя мы и называем это «частичным послаблением регулирования», — добавил Бурцев сухо, не меняя позы. Его голос был лишен интонаций, как у автоматона. — Для благозвучия.
— По сути, это полная отмена контроля, — кивнул Стриженов, признавая очевидное. — И Император это прекрасно понимает. Каганович отошел от стола и начал медленно прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину. Мягкий персидский ковер полностью скрадывал звук его шагов. Он двигался бесшумно, как крупный хищник.
— Род Васнецовых поддерживает нас. Это хорошо. Но их поддержка имеет свою цену.
— Род, в которым руководит единственный ныне живущий Грандмагистр, — с оттенком почтительного страха произнес Бурцев, впервые проявив нечто похожее на эмоцию. — Василий Игнатьевич Васнецов. Сто двадцать лет, а все еще молод душою.
— И у них есть прямой, незамутненный финансовый интерес в нашей… афере, — Каганович почти выплюнул последнее слово, словно оно имело дурной вкус. — Они владеют тремя крупнейшими алхимическими и фармацевтическими фабриками в Империи. Отмена лицензирования увеличит их прибыли в десятки раз.
— Но Император стоит на пути, — Стриженов вернулся к суровой реальности, его взгляд снова упал на карту. — И Васнецовы… они предлагают его… нейтрализовать.
Последнее слово он произнес почти шепотом.
Повисла тяжелая, гнетущая пауза.
