3
0
— Знаешь, я до последнего не был уверен, что это лучший выход из ситуации."
"— Ой-ой, сейчас будет читать мораль, — мысленно прокомментировал Фырк, невидимой тенью материализуясь на ближайшем подоконнике. — Сейчас начнется лекция о высоких материях и клятве целителя.
Я внутренне напрягся, готовясь к нотациям.
— И?
— Ты молодец, — неожиданно сказал Шаповалов, и в его голосе не было ни капли сарказма. — Поступил правильно. Я бы так не смог.
Я удивленно поднял бровь. От него я ожидал чего угодно — упрека, циничной шутки, даже приказа написать объяснительную. Но точно не этого.
— Не хватило бы… как это сказать… хладнокровия, что ли, — закончил он, подбирая слова. — У меня бы нервы сдали. Или врезал бы ему, или просто лечил бы по протоколу, скрипя зубами. А ты нашел третий путь. Заставил его заплатить, не нарушив ни одного правила.
— Это не хладнокровие, — возразил я. — Это прагматизм. Нужно было восстановить баланс.
На самом деле, я и сам не знал, как это назвать.
— Баланс, — Шаповалов криво усмехнулся. — Знаешь, Разумовский, в нашем лекарском деле редко бывает баланс. Обычно мы просто спасаем. И хороших, и плохих. Святых и ублюдков. Одинаково. Без разбора.
— В идеальном мире — да. Но наш мир далек от идеала, — твердо ответил я.
— Это точно, — он тяжело вздохнул и по-отечески, но весомо, похлопал меня по плечу. — Ладно, не буду тебя задерживать. У меня еще операция до конца смены.
Он ушел, а я остался стоять в пустом коридоре, размышляя.
— Смотри-ка, двуногий становится местной легендой! — хихикнул Фырк, усаживаясь на мое плечо. — О тебе и так уже вся больница гудит. А скоро вообще о тебе байки в курилках рассказывать будут. «Жил-был лекарь Разумовский, который бандитов параличом лечил, а потом полицию вызывал». Звучит!'
— Так, не начинай, пушистый, — мысленно осадил я его. Я не хотел быть легендой. Я просто хотел делать свою работу. И иногда, как сегодня, она выходила далеко за пределы операционной.
Я шел в ординаторскую. Именно в этот момент мой телефон в кармане завибрировал. Номер был незнакомый, с владимирским кодом.
— Разумовский слушает.
— Илья? — голос на том конце был глубоким. Голос, который я уже слышал. Голос власти.
Аристократический, уверенный… Барон.
— Добрый вечер, господин барон. Чем могу помочь?
— Илья Григорьевич, я хотел бы лично пригласить вас на прием, который состоится на этих выходных, послезавтра. В моем поместье под Владимиром.
— Ого! — тут же присвистнул у меня в голове Фырк. — Сам барон звонит! Двуногий, да ты в высший свет пробился! Скоро будешь икру ложками жрать и о судьбах империи рассуждать! Не забудь своего верного фамильяра!
— Это большая честь, барон, но у меня дежурства, пациенты…
— Простите, что приглашаю так поздно, — мягко перебил он, не дав мне закончить вежливый отказ.
