Мажор для профессора

Пиздец как больно находиться вдалеке от любимого человека после того, как успел вкусить из куска счастья и знать, что ты его больше не увидишь.

— Ну что же, — в кабинет вернулся Матвей с папкой в руках. — Результаты готовы.

43

Серёжа

Шанс. Если тебе его дают, значит, тебя простили. Ты должен воспользоваться им. Обязан. Ради тех, кого любишь.

И я решил бороться, ради Дэма. Встать на ноги и вернуться к нему. Конечно, уже стоит вопрос: простит ли он моё молчание?! Но попробовать стоит.

После того, как Матвей озвучил мне результаты обследования, я только фыркал и смеялся.

Не верил в его утверждения, что встану на ноги.

— Может год, а может полгода, но сможешь ходить, — с уверенным лицом говорил он.

Год — это очень долго.

В тот момент я не верил. Не хотел надеяться зря, ведь надежда… Ложная надежда, убьёт меня. Психика у человека не железная. Но Матвей оказался той ещё занозой.

— Хватит фыркать! — повысил голос он. — Я лучший специалист в этом деле, и раз даю тебе гарантий, то надо верить мне на слово. В таких случаях надо самому бороться, не опускать руки и вести себя как ребёнок, что ты и делаешь, — он отчитывает меня как маленького, а я слушаю и молчу.

— Ты взрослый мужик, уверен, прошёл через многое, и сидишь тут передо мной и ноешь. Нож под подушкой, серьёзно?

Мои глаза округляются.

— Не удивляйся, это мой дом… Марта нашла, отцу сказала. — Он тяжело вздыхает. — Давай не доходить до того, чтобы я тебя связывал.

Честно, его речь хороша, но я реалист, в чудеса не верю.

Месяц процедур ЛФК, кинезотерапия, механотерапия, массаж и другие медицинские термины, которых я забывал, как только их озвучивали. Со мной занимались каждый день, приходили разные специалисты, проверяли всё, что можно и не можно.

Матвей настоял, чтобы реабилитацию я проходил в его доме, он считал, что так лучше.

Но всё в пизду. Никаких результатов, как был калекой, так и остался. Мысли о Дэме не давали покоя. Тоска убивала, в грудь пустота, и с каждым днём становилось только хуже. Желание сдохнуть, как воздушный шар, всё увеличивался. Люди, что тратили своё время на меня, только тяжело вздыхали и мотали головой. Я похудел ещё больше. Высыхал. Без него.

В один из одинаковых дней Матвей зашёл ко мне в комнату после очередных неудачных процедур.

Он присел рядом и молчал долго, смотрел в пол и молчал.

— Когда я проходил интернатуру в Европе, — заговорил он наконец. — К нам в больницу привезли молодого парня после аварий. На кушетке лежало мясо.

Я повернул голову к нему и нехотя стал слушать его внимательнее."

"— Я, что только закончил институт, несмотря на то, что был лучшим на курсе, и верил, что лечить можно всё, смотрел на этого парня и не видел никаких шансов. Он был трупом. Его надо было по кускам собирать.