Мажор для профессора

Скрипя зубами, делаю вторую попытку, третью, четвёртую…

— Сука! — кричу и толкаю поднос, тот падает на пол, расплескав всё содержимое.

Ком в горле не даёт дышать полной грудью. На хрен мне такая жизни?! Срать на всё. Обследование… Что оно мне даст? Подтверждение моей беспомощности? Кто со мной возиться будет всю жизни? Кормить, мыть, одевать, говно из-под меня вытирать? Не нужно мне всё это. Никому не нужно.

Нож на полу сверкает, так и манит своим блеском, а голос в голове подталкивает: это единственно решение. Остаётся мелочь — добраться до него и закончить то, что начал Загорский-старший ещё полтора месяца назад.

«Тебе дали второй шанс, не глупи, всё поправимо», — шепчет другой голос. Он мягче, похож на Дэма.

Чёрт!

Позвонить. Нужно ему позвонить, услышать голос и потом уйти спокойно.

С трудом упираясь трясущими руками в мягкий матрац, тянусь к ножу и удаётся взять его со второго раза. В момент, когда дверь комнаты открывается, я с тяжёлым дыханием подаю на подушки. Успеваю спрятать предмет в руке под подушкой.

— Марта, — зовёт женщину Матвей. — Убери всё это, — кивает на посуду на полу.

— Извините, — говорю я, смотря в потолок.

— Ничего страшного, — касается моей руки, и я перевожу взгляд на него. — Как спалось? — спрашивает с улыбкой.

— Никак, — честно отвечаю.

— Это нормально. Вчера у вас был шок. Со временем пройдёт, а пока я дам вам снотворные, — говорит он и откидывает с меня одеяло. — Ребят! — кричит на дверь, и в комнату заходят два мужика в белой форме и с коляской для инвалидов.

Сжимаю зубы так, что скулы сводят. Коляска для инвалидов, блять!

Они хватают меня под подмышки и садят в эту чёртовую кресло. Так унизительно я никогда себя не чувствовал.

Беспомощность, не та, когда у тебя стоит какой-то выбор, а вот эта, когда ты ничего самостоятельно не можешь делать. Ссать и то нужна помощь. Нет, ссать ты как раз можешь, только под себя.

Сука!

Лучше бы я сдох.

Меня выкатили из комнаты, и на лестнице мужики подняли мой «транспорт» и спустили вниз. Интерьер дома такой же, как в той комнате — в стиле двадцатого века. А выйдя через входную дверь, я открыл рот от красоты вокруг.

Кручу головой, забывая о своих проблемах, и любуюсь окружению. Двухэтажный усадебный дом, прям великолепный образец русского классицизма.

Идеальная симметрия, плавная строгость линий и сдержанные архитектурные украшения. С обеих сторон здания расположены по два двухэтажных флигеля. Белоснежные стены оживляются цветными клумбами, что сейчас пустые. Сразу как спускаешься по ступенькам, попадаешь на подъездную дорогу в виде полумесяца, и её концы тянутся к главным воротам и кованый оградой.

Мою тушу положили на кушетку, и фургон тронулся с места. Матвей сел рядом и, откинув голову назад, закрыл глаза.