3
0Единственное, чего ну просто не могла не спросить:
— Шеф, вы избили Харниса?
Он, вернув на место руку, которой полагалось гладить меня, а не отвлекаться на всяких истеривших диаметрально противоположными требованиями, провел пальцами от моего виска, по щеке, контуру подбородка, шее и ниже, так что я затаила дыхание, коснулся моей груди, взглянул мне в глаза и произнес:
— Забудь.
— Забыла, — с готовностью согласилась я.
Лорд Эйн просиял совершенно довольной улыбкой, за которой пряталось восторженное счастье, и спросил:
— На чем мы остановились?
— Ты целовал, — прошептала я, — вот здесь… — и указала на губы.
Судорожно выдохнув, снежный лорд задал тихий вопрос:
— А я могу еще что-нибудь поцеловать?
— Оу… — Я почувствовала себя заинтригованной. — А что же еще ты хочешь поцеловать?
И получила дико соблазнительный ответ:
— Тебя. Всю…
Нет, ну вот что можно сказать на подобное? Махнув рукой, я расщедрилась на уверенное:
— Нет!
Пожав плечами, снежный лорд, приникая к моим губам, прошептал:
— А я настойчивый, Виэль.
— А я… я… — порываясь сказать в перерывах между улетными поцелуями, — я такая вредная…
— Знаю, Виэль, — обрадовал он, заставляя забыть обо всей моей вредности одним своим поцелуем.
Одна проблема — он о своей настойчивости не забывал ни на миг, и в какой-то момент я обнаружила, что вновь сижу на коленях лорда Эйна, а платье давно расстегнуто и свисает где-то на уровне талии, и то заметила я это исключительно потому, что кто-то зацеловывал всю меня от шеи до груди и… и едва собственно дошел до груди, как осознание времени, пространства и того, что меня-то спросить забыли, канули куда-то в бушующий океан нежности, сметенные напористым шквалом страсти.
Проблесков сознания больше так и не случилось…"
"Понимание того, что меня соблазнили самым безжалостным образом, коварно заманив в спальню тортиком, длилось ровно минуту, пока Вальд расстилал постель, попросту стянув с нее покрывало с остатками раздавленной в порыве страсти сладости. Я покраснела, вспомнив, как с меня слизывали крем, и решительно собиралась предаться страданиям и стыду, но тут шеф, покончив с расстиланием постели, вернулся к креслу, где оставил меня совершенно обнаженную, подхватил меня на руки и уложил на белоснежные простыни.
Безумие страсти перешло на новый виток, еще более головокружительный…
Под утро места для стыда, страха и сомнений уже не оставалось.
