4
0Когда он убирает лапы от горячего местечка, я тут же разворачиваюсь к нему лицом, а Герман, бросив взгляд на экран, принимает решение ответить.
Пока он разговаривает, я судорожно привожу одежду в порядок.
И грею уши.
— Да? … Привет! … Конечно, Марго, завтра буду. Жди…
Как мне плющит от услышанного… У меня точно скоро женские дни, именно в этот период я становлюсь злющая как осенняя оса.
Марго! Опять эта Марго!
Завтра!
— А ты помнишь, что завтра ты идешь со мной на мамин день рождения? — ядовито уточняю я.
Бергман переводит на меня задумчивый взгляд:
— Да, конечно, помню. Во сколько за тобой заехать?
— В пять, — напоминаю я. — Успеешь на всех фронтах?
— Да, — все еще погруженный в свои мысли, — отзывается Бергман.
Посмотрите на него! Размечтался!
Психанув, я отпихиваю Геру и выскальзываю из-за портьеры. Несусь к гардеробной, будто за мной черти с вилами гонятся, из ноздрей только что пар не валит.
А Герман как будто не замечает, что я в бешенстве.
Ну или он уже привык, что в бешенстве я постоянно. Но кто в этом виноват?
Кобель!
Бергман на автомате помогает сопящей мне надеть пальто, провожает к машине и везет домой.
Уже выходя из автомобиля у родного подъезда, я еще раз делаю насечку в его памяти:
— Завтра в пять. День рождения мамы, — и капая ядом, добавляю. — Не забудь, что я тоже жду.
— Левина, — словно очнувшись, укоризненно отзывается он. — Я буду как штык.
Но на следующий день в пять Бергмана нет.
Первые десять минут я не беспокоюсь, потому что мы же не на премьеру опаздываем, а к маме. Все равно, пока гости соберутся, пока обкурят весь балкон, пока вскроются все компотные банки…
В пять пятнадцать я не выдерживаю и звоню Герману. Телефон выключен.
Я начинаю закипать.
Ни в пять двадцать, ни в пять двадцать пять ситуация не меняется.
Озверевшая я вызываю такси.
В половине шестого, садясь в такси, я предпринимаю последнюю попытку дозвониться до Бергмана, и, о чудо, он отвечает.
— Ты где? — склочно спрашиваю я. — Мы уже опаздываем. Я в такси. Тебе адрес сбросить?
— Левина, понимаешь… Я замотался…
— Понимаю, Бергман. Я все прекрасно понимаю, — цежу я. — Штык-нож, наверно, заржавел.
— Ян, я, походу, не успеваю, — убивает меня эта зараза, а на заднем фоне я слышу звон посуды и музыку.
— Да что ты говоришь? — шиплю я. — Ну ты и козел!
Я смачно хлопаю дверцей такси, и водитель оборачивается ко мне, чтобы высказаться, но наталкивается на мой свирепый взгляд.
— Полегче, — злится Бергман на том конце провода. — Что там такого важного в этой встрече, что без меня не обойтись? Некому курицу доесть?
— Абсолютно ничего. Там только будет моя троюродная сестра беременная от Лосева и сам Лосев, написывающий мне каждую ночь. И некому будет меня удержать от разрушения будущей семьи «поэта».
