4
0
Я только заползла домой и никуда ни при каких обстоятельствах не попрусь. У меня болят ноги, задница и поясница. А все потому, что вчера мне показалось, что я видела Германа на улице возле клиники, и сегодня я выпендрилась, как на парад.
Зачем я это сделала, внятно объяснить не смогу, но, думаю, любая женщина меня поймет.
— Завтрашний вечер ничем не занимай. Если были планы отменяй, — велит это рыжее чудовище. И нотки в голосе знакомые такие. Повелительные. Явно дядя приложил руку к воспитанию. Даром, что подкидышем зовет.
— Зачем это? — напрягаюсь я еще больше, подозревая, что не просто так там Бергман воет на болотах.
— Ба решила отправить семейные фотографии родственникам в Израиль, но вышел конфуз. Семейные фотки, где бы фигурировали все нужные морды, отсутствуют. Ни в профиль, ни в анфас нету. Так что меня припрягли всех отснять в красивых разнообразных позах.
— Ну а я для чего? Зонтик подержать? — все равно не въезжаю я, но чую подставу. С чего бы это Розе Моисеевне прям задымилось осчастливить израильских родственников? Они много лет, судя по всему, обходились без светлых ликов дальней родни.
— Нет, — ржет Эля. — Тебя тоже представят родичам. Наравне с моим Олегом. «И гнусного совратителя приведи», — сказала ба. У него, кстати, реакция типа твоей была на новость. Правда, потом он гадко улыбнулся, и я думаю, он что-то замыслил.
— Погоди, я не гнусный совратитель. Олегу положено, пусть он и отдувается. Я-то тут с какого бока?
— Лучше не спрашивай. Дядя и так отказывался тебе звонить. Я спиз… Я одолжила у него телефон. Он еще не видел.
— Твой дядя местами разумный человек. Ну ты-то в курсе, что все это постанова. Какие фотки родне в Израиль?
— У ба, сто пудов, есть коварный план, и тебе не отвертеться, — прямолинейно отвечает Эля.
На заднем фоне опять раздается рев Бергмана:
— Да идите вы в жопу со своими тыквами!
Мне становится совсем нехорошо.
— Если мы знаем, что у нее есть коварный план, на фига приходить? — изумляюсь я. — Герман вроде неплохо отбивается…
— Потому что ба все равно его согнет. Сейчас она ему что-нибудь припомнит. Или на худой конец сляжет с каплями и своим сердцем космонавта. Я просто посчитала нужным сообщить тебе заранее.
— Ну хорошо. Бергман дрогнет, а я нет. Я скажу, что занята!
— Ну-ну. Я предупредила, а там как знаешь.
Несмотря на твердую уверенность в своей неколебимости, я до самого сна нервно поглядываю на телефон в ожидании звонка от Геры, но, видимо, он смог настоять на своем, и мне никто не звонит.
Только пара стремных сообщений приходит от Лосева с незнакомого номера.
Это он уже от Натахи скрывается? Огонь у них семейная жизнь будет.
А от Германа ничего.
И вроде облегчение, и я понимаю, что на семейных фотках меня увековечивать ни к чему, а все равно обидно.
