4
0
Приобняв меня за талию, отчего я снова чуть не роняю ключи, он отвечает в своем неповторимом духе:
— Вы на кухне посидите, пока мы сексом занимаемся? Это может затянуться…
И накрыв мои дрожащие пальцы теплой ладонью, Герман помогает мне наконец вставить ключ в замочную скважину и открыть замок.
Не успеваю я возмутиться, как мне затыкают рот поцелуем. Я автоматически отвечаю уже знакомым губам и, охренев от собственной реакции, пропускаю момент, когда Бергман внедряется в квартиру вместе со мной.
Хлопнувшая дверь отрезает нас от начавшего было возмущаться Лосева, Герман не останавливается.
Поцелуй прекращается, только когда я, очухавшись, упарюсь ладонями в грудь Бергмана.
— Ты что творишь?
— Заткнись, Левина, — рявкает он. — Мне нужно убедиться, что ты мне по-прежнему не нравишься.
Я бестолково хлопаю глазами, пытаясь переварить аргумент, а Бергман пользуясь секундным затишьем, повторяет свой трюк.
Еще два раза!
И в конце концов, когда он прекращает «анализировать», у меня перед глазами цветные круги, а у Германа кислая рожа. Он явно недоволен результатами исследований."
"Мне показалось, что перед тем, как развернуться и уйти, Бергман поправил член в джинсах.
— Так к чему пришли-то ваши переговоры?
— Мы договорились, что не будем встречаться без лишней необходимости.
Глава 27. А меня предупреждали…
И договоренность мы свято соблюдаем аж до пятницы.
Все наше общение сводится к переписке по поводу злосчастного пункта в договоре.
Как я и подозревала, Бергман разными способами завуалировано оставляет себе султанские права, а мне шиш с маслом.
Ей-богу смешно.
С этим договором мы вряд ли попремся в суд, если кто-то из нас оскандалится. Но Бергман настойчиво требует от меня монашеского поведения.
Герман бесит меня до белого каления дубовой непрошибаемостью.
Внутренне я уже решила, что, если на моей улице перевернется грузовик с мужиками, я теряться не стану. Да вот хоть коллега, весь корпоратив стремившийся полапать мои коленки, сгодится, если опять полезет. Так-то Антон Дмитриевич ничего, и в разводе к тому же.
Только вот пара влажных снов, случившихся со мной на этой неделе, были совсем не про него.
А про гадкого, мерзкого, похотливого Бергмана!
И это бесит еще сильнее!
Вот я и упираюсь принципиально в этот пункт, будто в самом деле он мешает мне согрешить где-нибудь на стороне.
А в четверг вечером мне звонит Эля с телефона Геры.
Я, приготовившая пару гадостей на такой случай, жестоко обламываюсь.
— Привет! Есть пару минут? — спрашивает она.
На заднем фоне бубнит Бергман:
— Вы меня зае… задрали вы меня! Какой нахер фотосэт?
— Ну, пара минут есть, — настороженно отвечаю я, мрачно разглядывая мыски сапог на шпилярах.
