4
0— Ты тут?
— А? Да тут я, тут.
— Слушай, но меня вот прям бомбит с этого пункта. Это, конечно, скотство! Как это ему можно, а тебе нельзя?
Лично меня бомбит, от слов Бергмана, сказанных мне, пока я обувалась, чтобы покинуть эту обитель порока. «И прекрати шляться по мужикам! В твоем возрасте это уже смешно! Я вообще думал, что ты своего «поэта» придумала, а фотку из интернета взяла! Веди себя прилично!».
— Ну… в процессе ора мы все-таки договорились, что изменения в спорный пункт внесём. Герман сказал, что пришлёт мне варианты. Чего-то мне кажется, что в первом чтении они приняты не будут… — честно признаюсь я в том, что сомневаюсь в кардинальной смене Бергамановской позиции.
— Слушай, ну у меня реально ощущение, что он планировал просто поиздеваться над убогой девственницей и все, а тут случилась накладка, — прикидывает Медведева.
— Угу. Наложился Герман на Яну. Ещё чуть-чуть и была бы не накладка, а стыковка, — огрызаюсь я.
— Ну дальше то чего? Как там Диман оказался?
— Слушай, сегодня что? Вечер пьяных людей под дверями? — ругается Бергман.
Он за каким-то чертом потащился провожать меня до квартиры, хотя, вылетев из машины, я мечтаю свалить от него, пожаловаться Медведевой и зализать раны на травмированном самолюбии."
"Но у Германа, походу, тоже кипит.
Поднимаясь до моего этажа, он пилит меня, чуть ли не обвиняя меня в том, что я сама напросилась к нему, спровоцировала, соблазнила и воспользовалась его невменяемым состоянием. И у самой квартиры практически наступает на Димасика, сидящего у моей двери. От него тащит спиртяжкой, и я в который раз радуюсь, что сменила замки. Видеть его на своей территории я не желаю.
Гера смотрит на меня так, будто я развела бордель в стенах монастыря.
— Яна… — бывший гаденыш пытается ухватить меня за руку, которую я брезгливо отдергиваю. — Нам надо поговорить. Наедине…
От такого нахальства брови Бергмана ползут вверх.
— Можете не обращать на меня внимания. Я прикинусь, что ничего не слушаю, — язвит он, хрустя костяшками пальцев.
А вид у него, и без того злого, вполне бандитский, но датому Димасику невдомёк, что он нарывается, и надо сваливать.
— Сейчас Яна меня впустит, и вам не придется прикидываться, Герман, — заплетающимся языком выдает этот дебил.
Я чуть ключи из рук не роняю, от такой простоты.
Он бы еще моему мужу залепил подобное.
Сузившиеся глаза Бергмана говорят, что прямо сейчас он сдерживается, чтобы не тюкнуть Лосева по макушке с высоты роста кулаком.
И хотя я бы с удовольствием посмотрела, как Диме насуют в панамку, все-таки радуюсь, что Герман уже достаточно взрослый, чтобы не поддаваться на такой детский подъеб.
Вместо драки Бергман меняет объект и способ рукоприкладства.
