Империя ненависти

Но на нем нет ухмылки, нет дразнящей насмешки, только чистое напряжение, которое сейчас обвивается вокруг моей шеи, как петля.

— Ты все равно собиралась сделать это с Крисом, так что не строй из себя ханжу передо мной.

— Я не собиралась ничего делать с Кристофером.

Только с тобой. Но я не говорю этого, потому что мое достоинство получило достаточно ударов, чтобы побить олимпийский рекорд.

— К черту это и твой упрямый проклятый рот, который я в секунду засуну в свой член.

Я хочу спросить, почему «в секунду», но мои мысли прерываются, когда он тянется к моей спине и расстегивает молнию, а затем стягивает платье через голову.

У меня пересыхает в горле, когда я сижу перед ним в одном лишь лифчике и трусиках. Они тоже кружевные, стоят целое состояние и, судя по голодному выражению лица Дэниела, полностью того стоят.

Словно он действительно хочет заполучить меня на ужин.

А может, и на завтрак.

Дэниел не открывает застежку, как это сделал бы нормальный человек.

Его рука цепляется за середину лифчика и расстегивает ее, затем он толкает меня обратно вниз.

Мой вздох беззвучен, как беззвучны и разрушенные лоскуты, которые падают на мои колени, как невесомая бумага.

Он захватывает сосок между указательным и большим пальцами, крутит его, а затем тянет с резкостью, которая смачивает мои внутренние бедра.

— Я всегда думал, что у тебя красивые сиськи, но никогда не думал, что они будут такими розовыми и великолепными. Они созданы для поклонения.

Прежде чем я успеваю растеряться от его слов, его рот захватывает другой сосок, зубы натягивают эрегированную плоть с безумной ловкостью.

Громкий стон эхом отдается в пространстве, и вскоре я понимаю, что его источником являюсь я. Не только потому, что он пожирает мою грудь, будто это его первая и последняя еда, но и потому, что я наконец-то сосредоточилась на части того, что он сказал.

— Ты всегда считал меня красивой? —"

"спрашиваю я таким задыхающимся голосом, что он почти не похож на мой.

Он не отвечает, потому что сосет мой пыльно-розовый сосок, словно пытается извлечь через него мою душу.

Можно ли кончить от одной только стимуляции сосков? Потому что мои бедра дрожат, и я горю. Светлые волосы попадают мне в глаза, и я не могу их отбросить, потому что крепко держусь за простыни.

Он отпускает один из сосков, но только для того, чтобы опуститься ниже и провести своими горячими губами по моему животу, задерживаясь на линии, которая отделяет его от моей груди, на протяжении, кажется, целой вечности.

— У тебя красота чертова ангела, Персик. — он кладет свой подбородок на мой живот, его глаза на короткую секунду сталкиваются с моими. —

Жаль, что ты обладаешь характером чертова дьявола.