Империя ненависти

— Ты не вспомнишь ни о каком другом члене, когда я закончу с тобой.

Он отпускает меня, и прежде, чем я успеваю пропустить контакт, он стягивает футболку через голову, затем джинсы и трусы-боксеры.

Ни один скульптор не смог бы слепить такое совершенное тело, как у Дэниела. У него подтянутый живот, который сгибается при его движениях.

Модель насквозь.

Неудивительно, что скауты постоянно просили его мать подписать контракт с их агентствами.

Неудивительно, что девушки падали перед ним на колени без всяких усилий с его стороны.

Неудивительно, что я не могла от него отлипнуть.

Я бы хотела, чтобы это было только из-за его внешности греческого бога или очаровательных черт. Хотела бы я видеть только его внешность и решить, что это все, что мне нужно.

Лучше бы я не копалась в нем так глубоко, и не узнала ничего такого, о чем не должна была знать.

Но я узнала.

И теперь я слишком безнадежна. Слишком вовлечена.

Слишком… одержима.

Всем, что связано с ним — от трепета его ресниц до сгибания сухожилий на его мускулистых голенях. Всем.

Я бы хотела, чтобы он тоже увидел что-то во мне — хоть что-то.

Но если единственное, что он видит сейчас, это мое тело, то пусть будет так.

Однажды это будет больше.

… Так ведь?

Дэниел переворачивает меня на бок, а затем ложится напротив меня. Его член упирается мне в лицо, а его горячее дыхание в сантиметрах от моей киски."

"— Это поза шестьдесят девять, Мисс Скромница. Я буду пожирать твою маленькую киску, пока не заставлю тебя кричать, а ты откроешь эти губки и будешь сосать мой член, как ты делаешь это с леденцами, когда никто не смотрит.

Мои глаза расширяются.

Как, черт возьми, он это видел, если я делаю это только втайне?

Я не успеваю подумать об этом, как он двигает своими бедра так, что его пенис оказывается у моих губ. Член, укоряю я себя. Это называется член, Николь.

Я медленно размыкаю губы, и он входит в меня на всю длину. Мой рот заполняется им, а я все еще не могу полностью все понять.

— Теперь соси и делай это хорошо.

Я слышу вызов в его голосе громко и четко, и поднимаюсь навстречу ему, как мотылек, который хорошо знает, что сгорит дотла.

Мой язык создает трение, и я вознаграждаюсь рычанием. Торопясь ускорится, я царапаю его зубами.

Звук, который вырывается из него, почти звериный.

— Не используй зубы, Николь. Расслабь челюсть и делай это быстро.

Его приказ похож на афродизиак. Мои движения становятся менее неловкими и более решительными, я сосу его со всей силой.

— Вот так, Персик. Хорошая девочка.

Я удивлена, что мое сердце не выплескивается на матрас прямо здесь и сейчас.

Черт.