Империя ненависти

Она не имела никакого права разочаровываться в тебе.

— Она была моей матерью. Я тогда ничего не знала о том, что она сделала, и что, по-твоему, я должна была сказать? Я пригласила парня к себе, а он меня изнасиловал? Кто бы мне поверил?

— Они бы поверили медицинскому анализу изнасилования, который сделал бы врач. Ты сказала, что у тебя было кровотечение.

— Оно того не стоило.

— Что?

— Вымазывать имена мамы и дяди Генри в грязи не стоило того. Кристофер был сыном заместителя комиссара. Ему бы это сошло с рук. Они бы сказали, что я попросила об этом.

— Но это не тот случай."

"— Может, и так! — она отталкивает меня, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Может, я была глупой, одержимой и слепой, пригласив хищника в свой дом. Это случилось, ясно? Это все произошло, так какой смысл было писать заявление?

— Чёртово правосудие, Николь.

— Мне это было не нужно.

— Я вижу. Судя по тому, что у тебя приступы паники и тревоги всякий раз, когда к тебе прикасаются в сексуальном плане.

— Тогда перестань меня касаться! — она разворачивается и распахивает дверь. — У меня все было хорошо, пока ты не вернулся в мою жизнь.

А потом она выбегает.

Я догоняю ее в мгновение ока, практически подхватываю ее и запихиваю в свою машину. Я напоминаю себе, что мне нужно быть более мягким. Что она только что поделилась травмирующим опытом, о котором никому не рассказывала.

Она и тогда пыталась рассказать тебе, но ты отверг ее, как жалкую мерзавку.

Есть ли способ связаться с восемнадцатилетним мной и задушить его до смерти? Чтобы он понял, кто стоял на его пороге тем вечером?

Это была не просто Николь. Это была Николь, нуждающаяся в помощи. Это была Николь, травмированная, уязвимая и слабая, и последнее, что я должен был сделать, это закрыть дверь перед ее носом.

В тот вечер, когда Астрид сказала мне, что видела, как Николь и Кристофер занимались сексом, я помню, что увидел черноту. Помню это так хорошо.

Это момент, сформировал мою задницу и превратил меня в ненавистника блондинок.

Но когда мир разлетелся на куски у меня на глазах, я притворялся, что все в порядке, и даже дразнил Астрид по поводу ее отношений с Леви.

Я вел себя нормально, пока мое сердце истекало кровью.

Я улыбался, пока меня разрывали изнутри.

Потом, когда Астрид, мой брат и я собрались вместе, чтобы поиграть в боулинг, я помню ощущение конца света, которое сковало мой позвоночник.

Помню, что не слышал ни слова из того, что они говорили. Звуки и цвета стали серыми, и я находился в нескольких секундах от срыва.

Поэтому я сказал им, что иду за выпивкой. Вместо этого я поехал прямо к дому Астрид. К Николь.

Мне нужно было поговорить с ней.

Спросить, какого черта она выбрала другого.

Потом я вспомнил, что я появлялся с девушками у неё на глазах, будто они были блестящими игрушками.