3
0Никакими словами не оправдала бы то, как отчаянно она начала молиться, чтобы он завершил движение — посмотрел на нее. Казалось, вот-вот — еще мгновение, еще секунда… Дыхание Доминики задержалось. Сердце замерло. Все системы прекратили работу.
""Давай же…""
""Давай…""
Градский склонился к Карпу и что-то ему сказал. А потом, подхватив висевшую на нем девицу, поднялся с ней наверх.
Уронив взгляд, Ника в замешательстве уставилась на носки своих ботинок. Одним махом выдохнула воздух, который застрял в легких. Сглотнула. Оглянулась по сторонам. Всем, кроме нее, было весело и хорошо.
— Пойдем танцевать?
Рассеянно посмотрела на Закревича. Она ведь даже не заметила, когда заиграла медленная композиция. О том, что он рядом стоит, и вовсе забыла!
— Прости, Стасик. Кузя обещала мне, — влез между ними Карп.
Обещала? Может, когда-то давно? В любом случае, ей было совершенно безразлично, с кем из них танцевать. В свою очередь, извинившись перед Закревичем, пошла с Карповым.
Звучал саундтрек из какого-то старого криминального фильма. Красивое итальянское соло о несчастливой любви. Ника, как ни старалась, не могла вспомнить, откуда обладает этой информацией, если не припоминает ни имени исполнительницы, ни названия песни.
***Знал, что она пришла. Карп предупредил: ""Кузя в здании"". Причем звучало это объявление равносильно впечатляющему ""Работает ОМОН!"". Смотрел Карп на нее, в отличие от него, без ограничителей — долго и откровенно.
— Зачет малой. Красивая.
Все косы твои, все бантики, все прядь золотых волос,
На блузке витые кантики, да милый курносый нос…
Репертуар Круга никогда не казался Сереге сопливым. Раньше даже не замечал в текстах бабского присутствия. Почему сейчас, слушая орущих басом пьяных козлов, он представлял эту неуравновешенную мартышку? Кузя все испортила. Все на свете испоганила.
— Выйдем, покурим, — толкнул Макса в плечо.
Сам, конечно же, не смотрел на нее. Он и без того не в лучшей кондиции. Пьяный. Залип бы на ней, чувствовал. А там и до глупостей недалеко… От одного знания, что она пришла, тело онемело, а сердце ожило.
На заднем крыльце курили две томные девицы. Перекинулись парой фраз, пока дымили. Промерзнув, вернулись вместе в подвал.
— Закревич уже полчаса Кузю окучивает, — выбил новым сообщением из строя Карп.
По фигу! Он не собирался реагировать. Ему до нее не должно быть никакого дела.
""Бл*дь…""
— Она… одна?"
"— Ну, я же говорю, с Закревичем.
— Сука, Карп… Аля, Руся? Где?
— Не вижу их.
В груди что-то колом встало.
