3
0
— Понимаю, — кивнув, поставила чашку с чаем на конец стола. — Смотри, горячо, — предупреждение вырвалось совершенно неосознанно.
В двадцать семь лет Град, безусловно, и сам понимал, что две секунды назад заваренный чай — горячий. Не спешил подходить.
— К Вере поедешь?
Кивнул.
— Не забыл, что в субботу Леся с Айдыном и Катенькой возвращаются? Поужинаем?
— Помню.
Впервые сестра призналась ему, что испытывает чувства к недоступному для нее человеку, когда он вернулся из армии. А буквально месяц спустя объект ее тайных грез проявил настойчивость и склонил чашу весов в свою сторону.
Градские-старшие перемену в семейном составе приняли с выдержанным спокойствием. Отец, конечно, поморщился при виде нового зятя, но смолчал. Серегу и самого слегка удивил выбор сестры. Да и имя не сразу запомнил — Айдык Кылыч. Двухметровый амбал-турок с плечами шириной, как пролив Гибралтар, и квадратным, как у героя Футурамы[1], лицом.
После знакомства Николай Иванович с невозмутимым видом открыл бутылку виски, с жадностью поглотил за раз грамм семьдесят, а после пробурчал с напускной сердитостью:"
"— Потерпим и Аладдина, лишь бы она, наконец, счастлива была.
В том, что ""Аладдин"" по уши втрескался в Леську, не сомневался даже Град. Это, как говорится в народе, было заметно по глазам. А уж когда Алеся без всяких ЭКО и прочих стимуляций забеременела и благополучно родила Катьку, Айдына в семье полюбили крепкой и настырной ""градской"" любовью.
Серега за сестру не то чтобы радовался, он ею был горд до вершины горы Эверест. Причем туда и обратно, и снова наверх.
Только вот нестыковка… Утешившись счастьем дочери, семейство Градских замерло в ожидании, что и у Сергея все сложится.
— Ты, конечно, не мог ее не тр*хнуть. Ну, ясно-понятно, она ведь женщина. Хорошо, что второй мозгоправ мужчина, а то не обошлось бы без конфуза, — не удержался от своих убойно-саркастических рассуждений отец.
В действительности, в ""новой жизни"" Сергея странным образом тешило это его неизменное ворчание.
Жизнь летела, как когда-то…
— А ты… Один будешь? — с робкой, плохо скрываемой надеждой спросила мать, возвращая его в реальность.
Подобные бесхитростные приемы не впервые использовались ею. Серегу они не беспокоили и вообще никак не задевали. Он просто знал, что никогда не приведет Ирину в родительский дом. Незачем — вот и все.
— Как всегда.
