Яма (СИ)

Поэтому он и отправлял сначала подарок, а позже уже, предварительно состыковав с ней день и время, приезжал сам.

— Это что? Еще один подарок? Ни черта себе! Мам, смотри… Мяч!

Соскочив на пол, мальчишка бросился к опешившей от его расширяющегося лексикона матери.

— Тут что-то написано…"

"Рвущиеся из груди замечания моментально позабылись. Глаза Веры наполнились тяжелой влагой, когда она узнала заковыристую подпись на двух светлых шестиугольниках. Еще в далеком две тысячи восьмом Макс пытался раздобыть для Града автограф Meccn[1], ко, по череде нелепых обстоятельств, у обладающего приличной суммой денег парня ничего так и не получилось.

Он договорился сначала с одним человеком и смотался к нему в Россию — развели. Потом со вторым, представителем какого-то официального сообщества на просторах всемирной сети, но и тот не выполнил горячо возложенных обещаний. Карп еще куда-то писал, психовал и всячески злился, а заветный день все приближался… Пятнадцатого декабря он сам расписался на несчастливом мяче и, со свойственной его натуре дурашливостью, помпезно поздравил Градского. Выглядело все это крайне нелепо — Вера с остальными нахохоталась до слез.

— Это автограф, — пояснила сыну дрожащим голосом.

— Чей? — глаза Данилы загорелись восторгом.

Футболом он стал интересоваться относительно недавно, и даже половина знаменитых фамилий ему была неизвестна. Этим Вера и воспользовалась.

— Одного очень важного человека.

— Футболиста?

Девушка неопределенно качнула головой. Но Данька уже переключился и промотал развитие, делая нужные ему выводы.

— Ого! Круто! Можно показать Кириллу?

— Можно.

— Сейчас?

— Ладно, иди. Только надень куртку, шарф, шапку и перчатки.

А я пока позвоню тете Вике и попрошу, чтобы она тебя встретила у калитки.

Вера подождала у двери, пока сын пересек двор, и, махнув вышедшей из-за елей соседке, вернулась в гостиную.

— Приготовлю чай, — обратилась к Градскому.

Всеобщие попытки напоить его этим отвратительным напитком он всегда воспринимал с недоумением, но сдержанно. Благодарил и оставлял нетронутым.

Пока Вера возилась в кухне, Град обошел внимательным взглядом помещение, в котором добрая половина Одессы при жизни Карпа накачивалась пивом и курила разнобойную траву.

Теперь здесь царили идеальный порядок и какая-то приятная для глаз гармоничная яркость. Обновился ремонт, поменялась мебель, появились пестрые детали интерьера, цветы и фотографии.

— Как ты, Вера? — спросил чуть позже, когда они в несколько скованном положении расположились на забитом маленькими подушками диване.

— Проблемы есть, но я справляюсь, — как всегда, просто и уверенно улыбнулась девушка, которой слишком рано пришлось стать взрослой. — А ты?

— Тоже нормально.