Яма (СИ)

Пропуская через себя свежую порцию эмоций, скользнул руками по сухим шершавым перилам. Осторожно огладил тонкие девичьи предплечья. Поднялся выше и, заведя руки за спину, с маниакальной бережностью привлек Плюшку к груди. Она поддалась, как и всегда, крепко, будто на пределе сил, обвивая его руками. Уткнулась лицом в его плечо, дрожа губами по коже и оставляя на ней мокрые следы.

Градский с трудом выдохнул порцию воздуха, которую все это время неосознанно держал в легких. Вдохнул, припоминаю тупую попсу, на которую подсел в последнее время. Каждый вздох, как в первый раз? Да, наверное.

— Град! Ника! Вы не видите, что дождь начался? — голос Алины прорвался в зарубцевавшийся купол их мирка, напоминая о существовании всего остального. — Давайте скорее в укрытие.

Доминика вздрогнула. Отпрянув, машинально повернулась в сторону сестры, но почти сразу же переметнулась обратно на Градского.

— Пойдем?

— Беги. Я еще пару минут погуляю.

Размыкая объятия, слепо шагнул назад. Потом развернулся и быстрым шагом направился в противоположную от их домика сторону леса. Нырнул в гущу, минуя ведущие к коттеджам тропинки.

Дождь разыгрался не на шутку, темное небо то тут, то там вспаривала неоново- голубая молния, но Градский ничего не замечал. Шел в темноте с одержимой тягой, словно наводящаяся ракета. Пока ресницы, наполнившись дождевой влагой, не сделались тяжелыми. Закрыл глаза, вынужденно прекращая движения. Растирая лицо ладонями, зажмурился изо всех сил. Чувствовал, как дождь, на лету сбрасывая температуру, сбегает по горящим огнем лицу, спине и груди, пропитывает шорты до нитки. Нутро также затапливало — до последней клетки.

Оглушенный яростно долбившей виски пульсацией, сам себя не слышал, но по быстро и высоко вздымающейся груди понимал, что дышит надсадно и тяжко.

""Сильно прихватило…""

""Убийственно…""

Утром, на выходе из дома, подслушал, как бабка с мамой кости ему промывали.

— Волнуюсь я все-таки за Серёжика. Поздно его прихватило… Вот это все, не слишком ли? — запутанно дрожала тонким голосом мать.

— Лучше поздно, чем никогда. Радуйтесь! Парень раскрылся.

— Даши радуюсь, — тяжелый выдох матери был слышен даже через стену. — И е то же время что-то не бает покоя.

— Ну, ты, милочка, любишь себя накручивать, — покровительственно заметила бабуля. — Прекращай! Все живы, здоровы. Все хорошо — ломать не надо.

В коттедж все же пришлось возвращаться быстрее, чем он хотел бы, так как разворачивалась свирепая буря. Над головой гремело со страшной силой. И рубало воздух до самой земли электрическими разрядами.

После холодного природного душа чувствовал себя сносно, но в сторону Кузи старался не смотреть.