3
0Словно дьявольская сила его потянула… Заметил все еще торчащую возле автобуса и глядящую ему вслед Кузнецову. Она взмахнула рукой, но и на это ок не отреагировал.
Внутри что-то с мучительной болью оборвалось. Широкую спину ударило дрожью. Плечи опустились.
Нырнув в салон, Сергей, будто находясь в чумном трансе, на автопилоте выехал со стоянки.
[1] ""In da club"", 50 cent.
22.3
Не отпускало. Изо дня в день его ломало. Скребло грудную клетку изнутри. Рвалось наружу.
Познал досконально, каково быть одержимым. Сердце работало слишком старательно, сутками заходясь в ненормальном ритме.
Как себя ни прорабатывал на предмет адекватности, думал масштабно только о Плюшке. Хотел быть с ней. Только с ней! Ничего и никого другого не надо было. Четыре дня прошли, как в тумане. Замечал, что вырубается посреди разговора; людей, в определенном смысле, не видит. Они вроде повсеместно сновали вокруг, что-то говорили, и он даже им отвечал, но все как-то по инерции, без живого интереса. Попросили бы вспомнить, не смог бы. Возможно, транслировал какую-то ахинею.
Со стороны отца недовольства прибавилось.
— Рассеян, как баран! Вывели на пастбище и забыли забрать. Ходишь, траву щипаешь и в ус не дуешь…
Серега не то, что в ус… и бровью не повел. Ни единым мускулом на метания отца не отреагировал.
— У тебя, бл*дь, защита во вторник! Защита, мать твою, диплома! А ты сидишь, как девчонка, листик в клеточку штрихуешь! Я с финотделом порешал, тебя, барана, в дело вводить хочу, а у тебя на роже — ноль понимания!
У него, может, и ноль понимания… У него, может, мир порван на части, но кого это, бл*дь, волнует?
— Машину где поцарапал? Думал, я не замечу?
На самом деле, ему без разницы: заметит, нет… Тоже, бл*дь, проблема!
— Ну, конечно, для тебя же это ерунда! Тебе же на все положить! Чужими руками жар загребать любишь, а заработал бы… Вместо того, чтобы ночами шарахаться не пойми с кем и где! Жизнь прожигаешь!
Облик аморале.
Тоска, бл*дь, несусветная!
— Все! Хватит! Сдай сегодня ключи от машины. Точнее, от всех трех!
— Серьезно, бать? — вяло зашевелился Град. — Что за тупые воспитательные приемы?
Хотел добавить, что опустился отец со своими жалкими наездами, но все же не стал, осознавая, ниже плинтуса из них двоих — только он.
— Ты же, баран, сам себе яму роешь, ты это, мать твою, понимаешь? Понимаешь???
Грудь Сергея поднималась и опадала в беспокойном ритме, но эмоциональной реакции на благой гнев отца все равно не возникло.
— Видимо, я не мыслю твоими мерками, чтобы это понимать. Отдам ключи утром, сейчас съездить кое-куда надо.
— Опять? Я не разрешаю."
"— Ну, и как ты меня остановишь, пап? — поинтересовался со скупой интонацией в севшем голосе.
