Яма (СИ)

Его тело отличалось от ее собственного больше, чем она себе представляла. Фундаментальное отличие, конечно, как и пишут книжки, находилось ниже пояса. Перевернутый треугольник мышц уходил вниз, словно указатель к средоточию мужской силы и привлекательности. И что бы Сережа там ни говорил о ее взгляде, он ее очень сильно впечатлил.

А после Градский потерял терпение. Пробормотав, что пришла его очередь, навис над распластанной Доминикой. Она почувствовала, как горячее дыхание коснулось ее подрагивающего живота, и, как бы нелепо это ни было, взгляд, который замер у нее между ног, тоже буквально ощутила.

Невольно дернулась, когда теплые пальцы скользнули следом за взглядом, раскрывая влажную и чувствительную плоть. Порывисто выдохнув, приподнялась на локтях, чтобы видеть все, что он собирается делать.

В то же мгновение Градский тоже поднял глаза. Посмотрел на нее пронзительно и тяжело, неумолимо затягивая в свой внутренний морок.

А Доминика и счастлива — к нему в душу, с разбегу, в самое сердце. Без всяких раздумий и опасений.

Подбирая вязкую влагу большим пальцем, он накрыл им ее клитор, будто подготавливая к тому, что последовало дальше.

Не разрывая зрительного контакта, склонился еще ниже и прижался к напряженному бугорку ртом.

Белый снег и разноцветные искры замельтешили в глазах Ники. Миллион электрических разрядов, которым она не собиралась сопротивляться, даже если они являются предшественниками смертельных мук, прошили размякшее от чувственного восторга тело.

— Тебе нравится, Плюшечка?

— М-м-мм… Да…"

"Однако сосредоточиться исключительно на своем удовольствии у Ники не получалось. Все действия Сергея представляли для ее неокрепшей женской чувственности завораживающий эффект.

Забывая дышать, наблюдала за тем, как он к ней прикасается, как с видимым наслаждением ласкает губами и языком, попеременно прерывая и восстанавливая томительно-жгучий зрительный контакт.

А уж когда свободной рукой он обхватил свою каменную плоть, совершая сначала поступательные, а чуть позже — более быстрые и резкие движения, внутри Доминики все нервные окончания сплелись в пульсирующие клубни потрясающего напряжения.

Их общее дыхание стало громким и частым, с примесью ее протяжных стонов и его надсадных выдохов.

Глаза Ники неосознанно закрылись, голова коснулась матраса, вжалась в его упругую мягкость, когда спина инстинктивно выгнулась дугой. Все ее запретные желания и фантазия обрели четкость и ясность. Тысячный разряд… Плотность неба с воздушными шарами разорвали ракеты.

***Доминика спала, свернувшись в милый посапывающий клубок, а Градский, заложив руки за голову, с распирающей всю его сущность улыбкой смотрел в потолок.