4
0– Бегала за ним, как чисто собачонка! Сколько раз он от нее к разным шлюхам уходил – так она прямо на коленях умоляла вернуться. Недавно опять кем-то увлекся, стал даже на разводе настаивать. Так Вика, дура набитая, прости меня, Господи, нет чтоб дать согласие и развязаться наконец с кобелем этим ненасытным – упросила его еще месяц подумать и сюда вот уехала. Надеялась, что перебесится он за месяц со своей новой вертихвосткой, заскучает и снова к ней вернется. Полная кретинка! Все беды от вас, вьете из нас веревки, все жилы вытягиваете! Да и я-то чем Вики умнее? Связалась вот с Николаем этим, а ведь сразу видать – такой же кобелина ненасытный! Нет, сегодня же уезжаю обратно в Екатеринбург! Слава тебе, Господи, что вовремя образумил! А то бегала бы такой же собачонкой несчастной, как бедная Вика за своим муженьком!
– И правильно, – сказал я, поднимаясь с кресла.
– Вот подлец! – Гульнару аж перекосило. – А говорил, что холостой!
– Ладно. Счастливого пути.
Внизу на первом этаже «Теремка» стоял телефон на столике у дежурной.
В Сысерти больница была всего одна, и уже через минуту мне официально подтвердили, что доставленную из «Теремка» женщину с признаками острого отравления спасти не удалось.
Не знаю, сколько времени таскался я по лесу без всякого дела, как лунатик, не разбирая дороги, но каким-то чудом не налетая на деревья и не сваливаясь в многочисленные овраги."
"Когда стало темнеть, побрел в свою избушку. В дверях торчал листок бумаги. Развернув, прочел записку:
Монах, если желаешь черной смерти, то зайди в сарай. Я тебя жду.
Карат.
Отперев висячий замок, я прошел в комнату и вынул из-под подушки верного «братишку».
«Ясно. Карат, видно, узнал от Гульнары, что я наврал про его семью, и решил, глупый мальчик, со мной разобраться. Ладушки! Будь по-твоему!»
Чувство опасности дало необходимый выброс адреналина в кровь – я это ощущал по привычно напрягшемуся телу, по обострившимся рефлексам, зрению и слуху. Организм уже был готов к яростной борьбе за жизнь своего хозяина.
Мне даже стало весело:
– Хоть ты и Карат, но совсем не алмаз.
Выскользнув в окно, я бесшумно подобрался к сараю, стараясь оставаться в тени. Все же у Карата двадцатизарядный «стечкин» в наличии. И в калибре и в скорострельности мой маленький «братишка» ему явно проигрывал.
К сожалению, в сарае не было окон, а то мог бы легко расстрелять Карата, вообще сам не рискуя. Пришлось подойти к дверям. Стоя за косяком с поднятым пистолетом, долго прислушивался. Но напрасно – из сарая не доносилось никаких звуков.
