8
0Замерла на секунду и вернулась обратно, пошевелила носком сапога груду костей, бывшую когда-то Тьюзаком и обнаружила свою фляжку. Подняла её, смахнула пыль и почувствовала дрожание хрусталя. Пробормотала:
— Я тоже рада тебя видеть. Не волнуйся, мы выбираемся отсюда.
Бронзовое горлышко задрожало, а хрусталь нагрелся, словно от радости. Я улыбнулась, прицепила сосуд к поясу и слегка погладила затянутыми в перчатку пальцами.
Выйдя наружу, я прикрыла дверь в надежде, что так вонь какое-то время удержится внутри и нахмурилась. Можно попробовать выскользнуть через ворота, но что-то я не уверена, что в текущем состоянии я справлюсь со стражей, которая точно там будет. Спрыгнуть со стены в ров? Может быть, но стена всё-таки высокая, чёрт его знает как выйдет. Я некоторое время прикидывала варианты, прежде чем осознала: я просто искала повод не убегать. Потому что мне очень хотелось поквитаться с Карионой. Да, это будет опасно, да, жрица-избранница Хау скорее всего будет сильна, но… Я просто не могу оставить эту тварь в живых.
С этими мыслями, я прошла по коридору дальше. Вроде как ближайший подъём будет где-то за этой дверью. Я осторожно открыла створку, скользнула внутрь и прикрыла дверь за собой. Так, теперь мы проходим через большой зал под фундаментом башни и из него поднимаемся…
Моя мысль буквально оборвалась на полуслове, как только я вышла в новое помещение. Язык присох к гортани, а в голове вдруг зазвенела холодная мысль: «А откуда ты собственно думаешь взялись казнённые»?
Большой круглый зал имел в поперечнике ярдов сорок. Стены из серого камня, закопчённый потолок освещали факелы на стенах и три колеса со свечами ближе к центру. И каждый сантиметр освещённого пространства был занят пыточными приспособлениями, на которых лежали, висели и умирали три десятка живых существ. В основном – женщин. Прибитых к крестам, обожжённых на жаровне, с содранной кожей, отрубленными пальцами, выжженными глазами, жертвы ордена плакали, кричали и визжали от боли и ужаса, в то время как четверо палачей деловито занимались несколькими из них за раз. Я видела многое и знала из прошлой жизни, что в средневековье происходило всякое дерьмо, но эта… мерзость, которую творил Орден, такого я даже представить не могла. Даже в самых жестоких культурах пытки обычно преследовали конкретную цель: выбить раскаяние и признание, добыть информацию. Для «рыцарей» Хау же сами страдания были целью."
"Когда я вошла в зал, один из палачей обернулся и что-то крикнул своим. Отбив раскалённый прут, которым замахнулся на меня первый ублюдок, я на противоходе разрубила ему лицо и пихнула тварь в жаровню, из которой он этот прут и извлёк. Пропустила следующего и вонзила меч ему в спину, перерубая позвоночник где-то на уровне талии.
