Героиня по вызову 3

По счастью, меня всё ещё скрывал рванувшийся вперёд зомби, и именно ему досталось от святой способности рыцаря. Я рванула по осыпающимся на пол костям к Кадосу и ударила по руке, в которой тот держал амулет. Мужчина зашипел, когда клинок отсёк ему палец и отпрыгнул назад, поднимая меч.

— Не думал, что увижу тебя, отродье, — пробормотал он, сжимая оружие окровавленными руками, — ну что ж, посмотрим…"

"Смотреть я не собиралась. Как и вести честный поединок. Я прыгнула вперёд, игнорируя летевший мне в живот меч, и вонзила клинок рыцарю в живот, одновременно вгоняя культю с острой костью в рот. Глядя прямо в водянистые глаза, начала медленно вести клинок вверх, разрезая кишки и брюхо. Брат-рыцарь захрипел, отпустил застрявший в моём боку меч и попытался вытащить культю, в буквальном смысле костью засевшую у него в глотке. Я повернула меч, продолжая смотреть мужчине в глаза, пока его хватка на руке не ослабла. Сделав шаг назад, я позволила уроду упасть в растёкшееся по полу содержимое его кишок.

«Достойная смерть,» — подумала я, выдернув из себя оружие Кадоса, бросила его к трупу, и пошла к двери.

Закрыла её, подумала и заперла на засов: не хотелось, чтобы кто-то вошёл, пока я одеваюсь. Прошла вдоль рядов доспехов и оружия и обнаружила большой сундук с навесным замком. Сорвала дужку и заглянула внутрь. Бинго.

Мои доспехи были аккуратно сложены на дне, поверх гамбезона и штанов. Меч лежал сбоку, рядом с сапогами. Я извлекла экипировку. Влезла в штаны, которые пришлось повязать верёвкой чтобы не болтались, натянула сапоги. Куртку надела на голое тело, за неимением рубашки, после чего начала облачаться в доспехи. Подогнанная Дзаей под меня кираса сейчас болталась на поясе, так что пришлось затягивать пластины внахлёст, благо ремешки позволяли. Тоже самое пришлось проделать с латными ногами и наручами. Наконец, я перетянула кирасу поясом, прицепила к нему ножны и посмотрела в висевшее на стене зеркало из отполированного куска металла. Мда…

На меня с той стороны смотрела жертва пожара. Обугленная кожа обтягивала голый череп. В пустых глазницах светился холодный колдовской огонь. Нос отсутствовал, губы едва скрывали отросшие клыки. Мда. Сильно было в Тьюзаке уважение к голубой крови, если он согласился ЭТО поцеловать. И тут же пришло понимание того, насколько хлипким был мой план побега. Будь маленький нацист поумнее, или посильнее, или попривередливее…

Я фыркнула и отвернулась от зеркала. Рано предаваться рефлексии – я ещё не выбралась. Так, что там говорил блондин про покои бенедикты? Наверху главной башни? Зачем я спрашиваю, у меня же эйдетическая память.

Подойдя к двери, я откинула засов и вышла из комнаты.