\

— И застала меня тогда Рагнхильда в мыльне, я была раздета, и сначала меня это крайне возмутило, но потом я была вынуждена такое ее поведение стерпеть, — промолвила она голосом, который с каждым словом становился все тише и тише по мере того, как Изабелла понимала, что все это звучит весьма неправдоподобно.

— А барон, о котором я упоминала только что, — опять вступила Рагна. — Это как раз один из тех, кто на воровстве и попался. Чтобы он не проболтался кому-то о произошедшем, я его пока отправила в тот замок, который вы мне пожаловали.

— Третья попытка, — сказал я, садясь в кресло.

— И подумайте обе хорошенько прежде, чем опять постараетесь мне солгать. Если почувствую ложь, то, невзирая ни на какой ваш статус и заслуги, уже эту ночь вы проведете в камерах, а потом сюда доставят этого барона, и мы продолжим наш разговор уже вчетвером. А может быть, и впятером. Роджер присоединится.

И вот тут обе дамы, что называется, «поплыли» и сломались. Сначала я подумал, что решающим аргументом стало упоминание мною нашего гения пыток Роджера, но потом понял, что дело было не в нем, а в моей угрозе доставить в Юмиле кого-то вороватого барона.

Который совсем даже не вороватым в итоге оказался, а просто излишне говорливым. Впрочем, последнее иногда бывает даже хуже.

Начала говорить Изабелла. Ну, ей и рассказывать больше надо было. Как мне показалось, не скрыла ничего. Завершила жена свое повествование, стоя на коленях перед креслом, в котором я сидел, и с рыданиями уткнувшись мне лицом в колени.

Следующей была Рагна. Ну, тут все было проще. Та самая забота о своем ребенке и его будущем положении в империи, о неизбежности проявления которой со стороны всех моих жен и, как выяснилось, и любовницы тоже, я уже думал по дороге в Юмиле.

Хотя, конечно, преступление налицо. Мне не доложила, императрицу шантажировала, служебное положение, как говорится в таких случаях, в личных целях использовала.

Да уж… Нет, то, что дела обстоят совсем «не айс», я понимал, но не настолько же? А преступницы ждут моего решения. И, кажется, не сомневаются, что оно будет суровым. Да, будь на моем месте какой-нибудь Жорик или Ортис, в лучшем случае обе отправились бы на всю оставшуюся жизнь в заключение. Хотя Ортис, наверное, просто прибил бы.

Изабеллу — так точно. Но я все-таки из другого мира, и мои взгляды на то, что произошло, немного отличаются. В лучшую и для жены, и для любовницы сторону."

"В конце концов, сколько лет Изабелле? Едва за двадцать перевалило. Девчонка еще совсем. Попробовать захотела. Была у меня в прошлой жизни парочка таких «пробовальщиц». Выскочит совсем юной за муж, а потом… И мужа вроде бы любит. Но попробовать с кем-то еще, особенно глядя на свободных от брачных уз и пускающихся во все тяжкие подруг, хочется так, что аж скулы сводит.