\

Используй свою природную магию, если нужно. Этой ночью никто из вас мне не нужен. Все. Вперед и с песней!

— Ваш приказ будет выполнен, ваше императорское величество, — едва сдерживаясь, чтобы не начать возражать, произнесла Элениэль и пошла в спальню, откуда быстро появилась с платьем Мелиссы. — Вставай! — резко дернула она девушку за руку.

— Я сама, — кривя кровоточащие губы и с трудом, опираясь на сиденье дивана, вставая, отмахнулась Мелисса.

Надеюсь, что зубы ей Элениэль не выбила. Их, конечно, тоже можно восстановить, но не за одну ночь, а мне завтра шепелявящая спутница во время приема присяги у местных аристократов, не нужна.

Тем более, что ей самой предстоит это сделать первой.

— Завтра после завтрака жду вас обеих здесь, — напутствовал я Элениэль и Мелиссу. — День предстоит тяжелый, так что поторопитесь."

"Наконец, обе девушки покинули мои покои, и я смог приступить к последнему на сегодняшний день делу — решению судьбы детей императора Ортиса. Жена его, узнав, что ее муж проиграл решающее сражение и сам погиб, покончила с собой.

В первый момент меня такой ее поступок поразил, но потом, узнав получше о местных нравах, я подумал, что ее можно понять. Сначала, я должен был ее отдать на потеху своим воинам, естественно, став первым в этой очереди, а потом содрать с нее кожу. Разумеется, всех детей бывшего императора тоже ждала смерть. Тут, в Кортии, врагов за спиной оставлять не принято, а предельная жестокость — норма жизни и даже признак силы и решительности. Захватил чужой замок — перебей всех ближайших родственников предыдущего владельца.

А уж если императора сверг, то тут, вообще, до седьмого колена извести всех нужно. Мрак, одним словом.

К счастью, из родственников у Ортиса остались только три дочери. Остальных он вполне успешно за время своего правления сам извел. Младшая — еще в пеленках, средняя — семи лет, и старшая Талия — пятнадцати. Вот именно эта Талия и должна была завтра заменить принявшую яд вдову императора. Разумеется, ни отдавать эту еще почти девочку празднующей сейчас в городе победу солдатне, ни пользоваться ею сам, ни тем более приказывать содрать с нее прилюдно на площади кожу я не собирался.

Но поговорить мне с ней было нужно. От того, как пройдет беседа, будет зависеть, как мне с ней и ее сестрами поступить — отправить навечно в какой-нибудь монастырь или позволить жить на свободе. Конечно, не в Кортии, но где-нибудь в Турвальде или Достере почему бы и нет. Блазия для этого не подходила. Там ненависть к кортийцам еще не скоро уляжется.