\

— Она подогревала мечты моего отца о троне, заняв при собственном живом муже место моей умершей матери! Она свела его с ума! Если моего отца казнят, то пусть такая же участь постигнет и ее!

— И зачем тебе это было нужно? — спросил я бывшую графиню ДеВержи и теперь уже, без сомнений, и вывшую королеву Турвальда Вержину, когда герцога увели в его камеру, а Сильвию — в покои, которые она занимала в замке, будучи на странном положении не то пленницы, не то гостьи.

— Твоя жена, Ричард! — зло ответила мне дама.

— Могу ведь так попросту тебя называть, учитывая, что мы были с тобой близки? И тебе, кстати, понравилось. Я это хорошо помню. Изабелла! Или ты думаешь, что я не понимаю, что мой доверчивый и наивный Гастон только временно занимает трон Турвальда? Изабелла на него давно глаз положила. И что дальше? Мне опять состоять в свите королевы, не смея голову поднять выше, чем это предусмотрено церемониалом? Это я создала тот богатый и процветающий Турвальд, каким он стал сейчас. Я день и ночь для этого работала, а достанется все твоей Изабелле? А Гастон просто тряпка. Ты ему прикажешь, и он безропотно подчинится. Так же, как без споров согласился тебе и своей племяннице присягу вассальную принести."

"Мда… Вот и думай теперь, император, что с женой дяди Изабеллы делать. Насколько я читал труды по местной истории, королев тут еще не казнили. Убивать — убивали. Но тихо, без лишней огласки. Или в монастырь ее отправить? Пусть грехи замаливает.

В итоге сошлись на монастыре. Гастон, надо сказать, был изрядно шокирован, когда узнал, что его женушка не только в заговоре участвовала, но и ему столько рогов наставила, что непонятно, как он свой шлем умудряется на голову надевать. Кстати, о последнем нюансе ему сама Вержина и поведала, когда Гастон пожелал ее увидеть.

Перечисляла она всех, с кем успела своему мужу изменить, долго и с удовольствием. Что удивительно, ни меня, ни Гуннара не упомянула. Ну, оно и понятно, с другой стороны.

При разговоре Изабелла присутствовала, которая в этом случае могла бы начать настаивать на замене монастыря на медного быка. Так что во избежание нежелательных для себя последствий Вержина язык на привязи удержала. За это отправлю ее не в самый дальний и бедный монастырь. Но и не в мужской, как она, насмешливо глядя на Гастона, попросила.

А вот с короной Турвальда все решилось на удивление просто. Но, разумеется, в стиле Гастона.