\

На следующий день после столь продуктивного общения с Вержиной Гастон, с некоторым трудом придя в себя после выпитого накануне неимоверного количества вина, во время торжественного обеда, на котором присутствовали и аристократы из его свиты, встал со своего места, и своим фирменным шагом цапли под всеобщими изумленными взглядами приблизился к Изабелле и мне:

— Ваши императорские величества, — заявил это истинный рыцарь, вставая на одно колено и снимая с головы корону Турвальда. — Я не справился с почетной миссией короля Турвальда. Я отрекаюсь от короны и прошу позволить мне передать ее достойнейшей.

Моей племяннице, императрице Юма Изабелле.

Жена победоносно посмотрела на меня. Я важно кивнул, разрешая ей принять корону. Изабелла взяла ее из рук своего дяди, подняла его с колена, обняла.

— С соизволения своего мужа, императора Юма Ричарда Первого, — произнесла она громко. — Я принимаю корону Турвальда и клянусь делать все для его процветания в составе нашей империи!

«Сбыча мечт» состоялась, как сказали бы в моем мире. Теперь на голове Изабеллы две короны. А Турвальду, не сомневаюсь, повезло. Для своей родины Изабелла, действительно, сделает все, что только сможет.

Кстати, надо будет проследить, чтобы не в ущерб другим владениям империи.

Впрочем, это оказалось лишь незначительным эпизодом по сравнению с тем, во что вылился неожиданный приезд на наш зимний праздник короля Солбери (того самого, которое я планировал уже этой зимой присоединить к Юму на правах вассалитета) Виллема Третьего.

С дочерью Габриэль. Которая была уже замужем. Но вот мужа ее почему-то рядом не наблюдалось.

Глава 35

Две неожиданные просьбы

Свою коронацию Изабелла, ожидаемо, не могла провести абы как.

При ее-то любви к торжественным мероприятиям и давней мечте получить под свое личное управление какую-нибудь часть империи (всю не удалось совсем недавно). А тут еще и не какая-нибудь, а ее родной Турвальд.

В общем, было все. И торжественная служба в храме, которую провел Родрик, и возложение мною на голову Изабеллы короны, и наш проход по улицам Юмиле. И, конечно, трибуны для нас и почетных гостей на центральной площади с эшафотом напротив.

Преступников, правда, было всего трое. Но зато какие! Настоящие бунтовщики, из-за которых в Достере нешуточная война разразилась.

И главное действующее лицо — герцог Вийро, в жилах которого как-никак королевская кровь течет. Кстати, на этот раз Изабелла не стала блистать своей изобретательностью, а просто убедила меня утвердить казни через отсечение голов.

— Вийро принадлежит к высшей аристократии, — сказала она мне. — Не стоит наносить оскорбление знати, предавая его мукам или умаляющему его честь повешению.

Я с этим был не очень согласен. Графа Контрэ восставшие как раз таки повесили.