\

— Изабелла, — объявил я, понимая, что больше мне задерживаться с ней нельзя. — Ты пока останешься здесь. На сколько, не знаю. Официально я тебя титула лишать не буду. Но на самом деле у тебя его больше нет. Замещать меня в случае необходимости будет теперь Совет. Во главе с Родриком. Ты в него войдешь, но без права голоса, номинально. Теперь ты только моя жена. И не более того.

Ожидаемо, даже тени возражений не последовало. Сломалась моя железная Изабелла. Подкосила ее неудача с попыткой править единолично. Да еще и сон этот. Ушла из нее эта ее страсть стать самой-самой.

Екатерина Великая не получилась. Зато теперь у меня есть красивая и любящая жена без лишних амбиций."

"А поручать ей разные задачи я потом буду. Вторым номером она хорошо себя проявляла. Достаточно известный феномен. Этакое «проклятье зама». Трудится он или она под чьим-то руководством, и так эффективно все получается, что все только удивляются, почему столь высококлассного специалиста главным не назначают. А потом это происходит. И кранты тому учреждению или компании, в которой он или она начинают единолично руководить. Не могут быть первыми номерами.

Не умеют. Не дано им. Кстати, печально иногда подобные вещи заканчиваются. Увольнением, депрессией, обидой на всех и вся. У мужчин, бывает, что и алкоголизмом с последующим скатыванием по наклонной.

Ну, Изабелле такое не грозит. Только бы снов таких вещих больше ей не снилось.

Теперь мне осталось с остальными делами разобраться. Понять, что все-таки успела моя любимая наворотить в мое отсутствие. И постараться все исправить.

Глава 23

Дела имперские и семейные

Начать решать накопившиеся вопросы я планировал с семейных дел.

Когда я ночью перед отъездом с Изабеллой приказал снять стражу с покоев Элениэль и Дианы, а Родрика освободить из-под домашнего ареста и срочно вызвать в замок, то мне показалось, что, к моему немалому удивлению, ни одна из жен на Изабеллу зла не держит. Но это было тогда. А что они сейчас скажут? Мне покой в семье нужен.

Но первой ко мне в рабочие покои, едва я там оказался, явилась Рагнхильда. Незаменимая просто у меня глава контрразведки. Уже второй раз доказывает, что она одна из немногих на кого я не только полагаться могу полностью, но кто и самостоятельные решения принимать может.

И что очень важно — правильные.

Положила передо мной на стол два свитка. Оба с большими императорскими печатями. Один предназначался для герцогини Камиллы достерской, второй — для короля Гастона.

— Как они к тебе попали? — спрашиваю Рагнхильду.

— Перехватили гонцов, которых ваша супруга с этими посланиями отправила, — нисколько не смущаясь своему самоуправству, граничащему с преступлением (все-таки имперских гонцов захватить приказала), поясняет мне.