\

На словах это пойло все поносят, а сами выпить любят. Знаю это точно.

Сбросил Изабеллу на диван, кое-как усадил. Влил в рот, который она по моему знаку сама открыла, хоть силой этого делать не пришлось, изрядную дозу огненной воды. Закашлялась, слезы на глазах. Но взгляд начал приобретать осмысленность. Вот, а вы говорите, обливания водой и полезный физический труд на свежем воздухе. Нет ничего лучше, чем порция высокоградусного напитка для приведения в чувство. Можно еще пощечину попробовать, но это уже лишнее.

— А теперь, — говорю. — Рассказывай все.

И понеслось.

И получите и распишитесь… Завернутую в одеяло обнаженную красавицу, мирно спящую на диване с блаженной улыбкой на губах. И легким перегаром изо рта. Последнее несколько общее впечатление портит.

А что мне после того, как она мне свой сон в деталях пересказала, делать было? Надо было в лечебных целях соответствовать его последней версии. Или хотя бы постараться к ней приблизиться. Насколько мне это удалось бы в итоге, не знаю. Изабелла раньше отрубилась — все-таки гномское пойло свое слово сказало.

Проснулась к обеду. Я тоже вздремнуть успел. И мы едва не пошли по второму кругу. Не с моими попытками повторить свои подвиги из сна жены, а с гномским пойлом. Потому что в Изабелле вновь и с новой силой проснулось чувство вины. На этот раз лично передо мной.

— Но я же к себе этих молодых гвардейских офицеров и феодалов приблизила, — говорит мне. — Они все в меня влюблены были. Я это видела, но не только не пресекала, но и использовала в своих целях.

При этих словах я, должен признаться, немного напрягся. Неужели? Что-то у нее с кем-то было? Нет. Выяснилось, что ничего. Снов со мной вполне хватало. В общем, и этот вопрос проскочили. Но я в себя и в Изабеллу немного живительной энергии все-таки влил. Некоторая легкая ревность иногда возбуждает не хуже афродизиаков.

На следующее утро я, наконец, принял решение, как поступить. Хотел вначале лишить старшую жену короны императрицы. Было дело. Но потом подумал, что такое не останется незамеченным подданными. Пойдут разговоры, родятся разные сплетни. Чего доброго, кто-то пустит слух, что неверность императрицы в мое отсутствие имела место быть, за что она теперь и наказана.

Нет, мы сор из нашей каменной избы, называющейся замком императора Юма, выносить не будем. Между собой сами как-нибудь разберемся. Без лишней огласки.