\

Оставлять ее в замке было бы абсолютно неправильным в сложившейся ситуации, вот я и подумал, что построенный по моему приказу в прошлом году загородный дом (дворцом его никак нельзя назвать) для ее временного пребывания подходит как нельзя лучше.

Мечтал сам там когда-нибудь отдохнуть — просторный, хотя всего только двухэтажный этакий терем, из дорогущего в Юме дерева, в красивой роще. Мечта просто! Особенно после каменного мешка, каким является мой замок. Два неполных дня удалось провести в нем только. Да и то — выходными их назвать никак не получалось.

Началось все с того момента, как я снял Изабеллу с Буяна.

— Делай, что и всегда, — говорит.

Интересно. Ни разу не помню, чтобы я что-то делал с женой на улице, когда она стоит на коленях спиной ко мне. Да еще и всегда. Как-то все-таки обычно мы всяким разным занимаемся в спальне. На худой конец — в шатре. Или она что-то другое имеет сейчас в виду?

— Ты о чем? — спрашиваю, слегка подталкивая жену ногой под пятую точку, чтобы встала.

— С обрыва, значит, решил не сбрасывать, как по вашим обычаям положено? — даже не думая подниматься, отвечает она. — Здесь голову отрубишь или горло перережешь?"

"Беда! А я еще думал, какое бы наказание ей придумать. Она же с ума сошла, судя по всему. Как здесь такие болезни лечат? Магией, знаю, что никак. Физический труд и обливание холодной водой. Обычно эти замечательные процедуры проводятся при монастырях, где умалишенных и содержат. На деньги родственников. Мне, в смысле — моему предшественнику в этом теле, такое было уготовано.

Пришлось из судьи, которым собирался выступить, переквалифицироваться в санитары. И для начала воспользоваться все-таки, пусть и не дающим, по моему мнению, результата, но веками проверенным методом, который монахи применяют.

— Ведро воды! — бросаю в сторону опешивших от разыгрывающейся на их глазах сцены стражников. Стоят рядом, все слышат. Нехорошо.

Вылил на Изабеллу. Стало только хуже.

— Да, — говорит. — Правильно. Там тоже всегда холодно было, — и начинает задирать свое платье.

К счастью, сделать этого не успела. А то конфуз был бы такой, что непонятно, как дальше поступить. Не языки же свидетелям отрезать? Сгреб в охапку, поставил на ноги, одернул подол и поволок в дом.

На пороге уже слуги ждут. Тоже пялятся.

— Вина! — рычу я, заталкивая Изабеллу в комнату, которую про себя называл «диванной» — только низкая мягкая мебель, ковры, столики. Стопок журналов не хватает, но тут их не издают пока. — А лучше гномской настойки. Есть?

Уверен, что держат для себя.