\

Это сын Хольмага, которого ты просто заменил. У тебя нет на него никаких прав. И меня племя теперь, когда в нем должен появиться анимаг, никогда отсюда не отпустит. Да я и не хочу. Кто я буду в Юмиле? Мое положение будет очень двусмысленным с нашим с тобой сыном рядом с твоими молоденькими и многочисленными женами. Одна из которых, в дополнение ко всему, еще и моя собственная дочь! Я не Алира, которой это было безразлично, как я слышала. Правда, я и сама еще совсем не старая. Тридцать три мне только недавно исполнилось, — не удержалась она от последнего замечания.

— А как же все эти фразы «Предъявляю права на эту самку»? И прочее? — спросил я.

— Три дня. Только на этот срок у тебя есть права на меня. Осталось два. Потом душа Хольмага уйдет в другой мир, и на этом твоя роль закончится, — пояснила Сигрид. — Так что пользуйся, пока есть возможность!

Воспользовался. Еще дважды.

— И приезжать в гости я к тебе не буду, — продолжила прерванный разговор Сигрид, обессилено падая на постель. — А вот ты сюда наведывайся. Я буду женщина свободная и пользующаяся таким почетом и уважением, что никто не осудит, если приму тебя в своем доме.

И сына сможешь видеть.

Когда мы утром вышли во двор, то увидели, что с крыши сарая свешиваются черные лапы пантеры. Все-таки, значит, не всю ночь Амельда где-то колобродила. Но на удивление тактично себя повела — не стала ломиться в дом, догадываясь, чем мы с Сигрид можем быть заняты. Устроилась спать на свежем воздухе. Будить не стали. Солнце уже пригревает, не замерзнет.

Полдня прошли в приятном ничегонеделании. У меня. Сигрид уже была чем-то занята. Она теперь входит в совет племени, который постановил, что выборов нового вождя не будет.

Им станет сын Сигрид, когда ему исполнится восемнадцать лет. А пока все решения будут приниматься советом. Неплохо придумали. Свою власть на столько лет продлили. Вместо трех дней. Впрочем, мне это выгодно. Кто бы еще этим новым вождем стал? А так Сигрид всегда будет держать руку на пульсе и мне, по возможности, подыгрывать. Она-то прекрасно осознает, что нас теперь с ней связывает. Наш сын, который через девять месяцев родится. Пусть он хоть сто раз считается ребенком Хольмага.

Идиллия закончилась, когда я уже собирался отправиться обедать. От леса раздался звук рога, и я, поднявшись на башенку возле ворот, увидел, как от опушки в сторону поселения идет оборотень. Очень высокий, какой-то нескладный, будто искусственно увеличенный, и с лицом, которое я бы назвал волчьим. По крайней мере, челюсти человеческими совсем не выглядели, да и надбровные дуги с покатым лбом тоже. Он шел, широко разведя руки в стороны, чтобы продемонстрировать, что никакого оружия при нем нет.