\

Так что ее, пусть и принадлежит к прекрасному полу, тоже просто игнорировали, но не гнали. О том, что ей зимой предстоит отправиться в Юм и там выйти за меня замуж, уже все знают. Хольмаг с Сигрид этого не скрывали, чтобы отделаться от предложений других семей породниться.

— Наш вождь Хольмаг погиб геройски! — начал общее собрание пожилой оборотень. — Сегодня на закате мы предадим его тело огню и справим тризну. Выборы нового предводителя проведем, как это и полагается, через три дня, когда душа Хольмага окончательно покинет этот мир и займет свое место в сонме почивших великих воинов, — и он начал с пафосом перечислять все великие деяния моего погибшего друга.

Набралось на добрые полчаса. Мда… Любил Хольмаг своей секирой помахать. Правда, дуэль со мной в версии рассказчика выглядела как его победа. Пускай. От меня не убудет.

— А теперь, — добрался, наконец, до завершения своего выступления спикер этого собрания. — Нам надлежит решить судьбу вдовы Хольмага — Сигрид. Детей для продолжения рода у нее нет, — тут он бросил быстрый взгляд на Амельду. — Сигрид выйди в круг. Кто скажет свое слово?

— Я не считаюсь, — прошептала мне Амельда.

— Продолжить род может только сын. Если бы у меня был брат, то все было бы в порядке. Но у меня его нет, — и девушка снова едва не заплакала.

— Хватит реветь, — одернул я ее. — Быстро объясни мне, что сейчас будет!

— Если никто не предъявит прав на маму, то она должна будет взойти на погребальный костер отца, — ответила Амельда, и внезапно ее лицо просветлело.

Похоже — какая-то мысль ей в голову пришла. Только бы это было что-то вменяемое.

Между тем, события в круге продолжали развиваться.

— Есть ли среди вас кто-то, кто хочет предъявить права на эту самку и считает себя способным продолжить ей род? — громко спросил пожилой оборотень, обводя собравшихся взглядом.

— Условия все помнят?

Оборотни закивали, переглядываясь. Но все хранили молчание, и в круг к Сигрид никто выходить, судя по всему, не собирался.

— Так я и думала, — презрительно проговорила Амельда. — У отца не получилось зачать с мамой сына. А этим куда?

— А почему никто попробовать не хочет? — задал я, как мне показалось, вполне логичный вопрос.

— Условие, — скороговоркой пояснила мне девушка.

— Если сегодня ничего не получится, то вызвавшийся будет изгнан из племени за оскорбление памяти отца. А мама все равно будет сожжена на погребальном костре. Ты! — вдруг воскликнула она с таким видом, будто только что о такой возможности догадалась. — Ты сможешь! Ричард, спаси маму! И я буду всегда тебя слушаться и никогда больше не буду шалить в твоем замке!

Я посмотрел на девушку с удивлением. Так вот, что она задумала… Но возразить, приведя доводы, почему это будет не совсем этично, не успел.